Чтение онлайн

Творческая, культурная изощрённость содержит в себе две основные функции. Первая, как и на предшествующей ступени стихийной изощрённости, реализует механизм, саму технологию развития, протекающую путём возгонки, приращения. Вторая функция имеет уже более сложный морально-эстетический характер, поскольку в возникающем процессе творческого совершенствования она призвана определять нравственную, общественно полезную оценку самого развития.

Отсюда вытекают также три формы процесса изощрённости, которые всегда необходимо учитывать. Они действуют внутри каждого из видов, поэтому любая из трёх форм изощрённости может иметь как углубительный, так и расширительный характер.

Прогрессивная изощрённость – это как раз то, что охватывается понятием «творчество», это созидательная деятельность людей, направленная на благо Человека, это наука, техника, подлинное искусство, физическая культура и спорт, творческий труд и творческий отдых.

Регрессивная изощрённость – негативная, отрицательная или разрушительная деятельность, которая, развиваясь сама в себе, препятствует развитию человечества в целом: захватнические войны, политический авантюризм, преступность, мистификации различного рода, экстремизм и терроризм.

Одноплоскостная изощрённость – это форма активности, не ведущая ни к прогрессу, ни к регрессу. Она имеет совершенно нейтральный характер, являясь как бы комбинацией ради комбинаций, игрой, что-то вроде «искусства ради искусства». Например, мода, эклектика.

Подобная систематизация вскрывает:

– внутренние механизмы самоорганизации человеческой деятельности;

– помогает установить один из основных факторов процесса становления сознания, способствуя объяснению и обоснованию эволюционного перехода предков человека от инстинктивной деятельности к деятельности осознанной, творческой;

– всё это, в свою очередь, обнаруживая поступательный характер человеческого развития, способствует более конкретному определению понятий добра и зла, определению места творчества в спектре человеческих деяний в целом, более конкретному определению понятий: «искусство», «творчество», «культура», «цивилизация».

Категория является полноценной, философской, когда она способна охватить единичное, особенное, всеобщее. Категория «изощренность» позволяет выразить не только степень общего развития (как созидательного, так и разрушительного характера), но и все крайние, радикальные, эксклюзивные проявления. Эта категория также ясно свидетельствует о том, что среди незыблемых закономерностей природы, которые можно определить как «фундаментальные, физические константы» необходимо выделить указующие на то, что все вещи и явления нашего мира, включая действия человека, находясь в процессе становления и развития, стремятся к своему максимальному воплощению. В мире идей и их осуществлений всегда находится и свой экстремальный, наивысший выразитель. Данный механизм возгонки к максимуму (или к минимуму, что в данном случае одно и то же) служит основой развития, приводя к противоречиям, которые, по словам классиков, «движут мир». Вот почему современное человекознание должно выходить на изучение не просто новых законов и закономерностей, но экстремальных законов и принципов человеческой деятельности.

Потребность в остроте эмоций, чувств, переживаний пронизывает всю жизнь человека, всё его существование. Даже беглый взгляд на природу вещей показывает, что от всех биологических видов на Земле человека отличает наличие экстраординарных, порвавших с естеством, потребностей. Это проявляется уже в том, что человек нуждается в постельных принадлежностях, столовых приборах, особом способе приготовления пищи – кулинарии, которая, в свою очередь, распадается на национальные кухни. Ему необходимы хитроумные формы труда и досуга и т. д.

При рассмотрении специфики человеческой жизнедеятельности необходимо выделить точку отсчета, с которой начинается человеческое измерение. Такая точка находится на месте водораздела, пролегающего между животным миром и человеком. При том, что различные представители мира животных обладают разной степенью сложности структуры социабельности, иерархии они остаются в рамках определенного генотипа, принуждающего их воспроизводить конкретную для каждого вида поведенческую программу, основными элементами которой остаются, поиск пищи, самосохранение, размножение и смерть. Человек в своих действиях выделяется из мира живого перманентно присущим стремлением к новизне, изменчивости, развитию.

Не случайно каждый человек так ценит внимание к себе, остро реагирует на похвалу и, отнюдь, не только глупцы, боятся критики, нередко уступая самой откровенной лести.

Не удивительно и то, что первыми осмысленными словами маленького человека после слов «мама» и «папа» являются слова «Я сам!». Ребёнок, как будто понимает, что он обязан обучаться, тренироваться, то есть утончаться во всех своих проявлениях. Иначе, как кем-то было удачно сказано, он так и останется «кандидатом в человеки».

Потребность в изощрённости проявляется во многих ипостасях человеческой натуры, выражаясь как в творческих моментах: удаль молодецкая, чувство собственного достоинства, гордость, честолюбие, так и в болезненных состояниях, где истинные цели и результаты заменяются мнимыми и ложными: гордыня, карьеризм, тщеславие. В своей высшей форме принцип изощренности находит воплощение в ярких переживаниях, свежих, сильных впечатлениях и эмоциях, которые обнаруживают себя в процессе творческого самоосуществления. Нередко, однако, данный принцип реализуется и в низких страстях, прорываясь в дерзких выходках, экстремистских проявлениях.

Как видим, изощрённость присуща всему спектру человеческой деятельности. Отдельные же его части развиваются неравномерно. В разные исторические эпохи доминируют различные устремления людей, разнообразные комбинации этих устремлений. Поэтому мы видим, как на исторической сцене в различные исторические периоды на первый план выступают вера и наука, искусство и философия, насилие и демагогия, предпринимательство (деловая активность) и праздность и пр. Всё это совершенствуется, комбинируется и утончается, и, доходя до апогея своего развития, уступает место чему-то новому, а, порой, и хорошо забытому, что в новых исторических условиях расцветает уже на новом качественном уровне.

Существо этой проблемы на неожиданном примере обозначил Д.Пристли, заметив: «Думать о том, что футбол – это только то, что 22 здоровых верзилы гоняют один мяч, также не верно, как думать, что скрипка – это всего лишь деревяшка с натянутыми кошачьими кишками, а «Гамлет» – лишь листы бумаги, исписанные чернилами. Футбол – это конфликт и искусство».

Здесь необходимо уяснить, что в поступательном движении культуры старые штампы преодолеваются в творческих формах ремесел, искусства, науки, техники, большого спорта. При этом важно понять, что, по-своему, человек может исхитряться не только с активной, но и с пассивной стороны. Примером тому служат аскетизм и праздность. Та праздность, о которой с таким уважением отозвался А.С. Пушкин: «Вольность праздная, подруга размышлений». Та созерцательная праздность, которую воспел великий русский писатель А.И. Гончаров в образе Обломова, противопоставив душевный мир своего героя голому прагматизму Штольца. Гениальный писатель обнажил страшную извечную дилемму души и расчётливого рассудка, удивительно верно отразил противоречивый характер развития самого человеческого духа. Кинорежиссёр Н.С. Михалков в фильме «Несколько дней из жизни И.И. Обломова» (1979) по-своему талантливо обострил и противопоставил такие явления, как «обломовщина» и «штольцовщина».

Праздность и созерцательность позволили, а скорее, подтолкнули состоятельных людей (рабовладельцев) Древней Греции обратиться к философии, наукам и искусствам. Именно праздность явилась причиной возникновения целой индустрии развлечений, начиная с шахмат и других настольных игр, и кончая спортом и туризмом. Сегодня индустрия отдыха и развлечений является неотъемлемой частью человеческой культуры, в наше время доступной в той или иной степени почти всем слоям общества.

Пресыщенный обречён на страдания от жажды по новизне также, как неимущий страдает порой от отсутствия элементарных вещей. А.И. Герцен в первом томе «Былое и думы» признаётся в своём сомнении относительно того, что принесло ему как личности больше, – труд и бесконечно усердные занятия, или же праздность дружеских пирушек, во время которых можно было всю ночь напролёт философствовать, мечтать, фантазировать. И, хотя в другом месте Герцен справедливо замечает, что нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены изнутри, (что вполне разделял и великий Ф.М. Достоевский), нам всё же понятно, что человеческий дух формируется не столько в труде, который является скорее принудительной формой активности, сколько в деятельности, которая должна пониматься широко и глобально, в деятельности, которая, конечно, должна включать в себя труд как основной и необходимый составной элемент, но в которой должны учитываться присущие ей активная и пассивная стороны.