Экстренная связь с машинистом
Шрифт:
П о л и н а (укрываясь столом как щитом). Не смейте шевелиться! Если вы продвинетесь хотя бы на сантиметр, я позову милицию!
В а л е р а. Как же мне не двигаться? Здесь очень душно! Я задохнусь!
П о л и н а. Это меня не касается.
В а л е р а. Тогда моя смерть будет на вашей совести!
П о л и н а. Не тычьте мне совестью! Свою иметь надо!
В а л е р а. Еще две минуты – и моя совесть умрет вместе со мной. Вы не хотите меня спасти?
П о л и н а. Еще чего! (набирает номер). Але, милиция?
В а л е р а. Лучше скорую помощь!
П о л и н а (в телефон). У меня в квартире маньяк! (ищет и находит на полу ароматизатор воздуха в баллончике, приготавливается к обороне).
В а л е р а. Не надо милицию, умоляю! Вы не должны меня опасаться. Мое пребывание здесь – чистая случайность. Я несчастный человек! Теперь меня точно уволят…
П о л и н а (язвительно). Как трогательно!
В а л е р а. Девушка, милая, ну вы ж не в гестапо работаете! Имейте хоть каплю сострадания! Положите трубку, пожалуйста! Я напишу заявление по собственному желанию прямо сейчас…
П о л и н а (вешает трубку). Черт с вами, вылезайте! Только медленно, у меня в руках газовый баллончик!
В а л е р а (вылезает из ковра). Я напишу, я напишу…
П о л и н а. Да на кой хрен мне ваше заявление? Вы кто? Рекламный агент?
В а л е р а (поправляя одежду). Я?! Да Бог с вами! Я сторож.
П о л и н а. Сторож чего? Ковра?
В а л е р а. И ковра в том числе.
П о л и н а. Стойте, не двигайтесь! Я должна вас рассмотреть. А еще лучше – сфотографировать. Так, на всякий случай… Вдруг окажется, что вы не сторож! (щелкает Валеру на мобильный, в другой руке продолжает держать баллончик).
В а л е р а. Пожалуйста, опустите баллончик, я и так сейчас упаду.
П о л и н а. Хотите меня обезоружить? Не выйдет! Документы у вас есть?
В а л е р а. Нет. Но… Постарайтесь меня выслушать! Понимаете, сегодня ночью была моя смена, а там, на улице, трубу прорвало. Я, разумеется, вызвал аварийную. А эти ребята приехали и отключили от горячей воды весь квартал! Изверги! В общем, я ужасно замерз, никак не мог согреться, поэтому решил переночевать в ковре.
П о л и н а. Оригинально! Так вы, значит, спите во время дежурства?
В а л е р а. Да нет, что вы! Обычно не сплю. Просто от холода в сон потянуло, и вот… (оглядываясь по сторонам). А где же мебель?
П о л и н а. Какая мебель?
В а л е р а. Обыкновенная! Которая продается.
П о л и н а. Здесь ничего не продается и ничего не покупается. Это квартира.
В а л е р а. Квартира?! А магазин где?
П о л и н а. Вы что, пьяны? Вам же сказано – квартира! Частная собственность. И я имею полное право накатать на вас жалобу. Диктуйте телефон начальства!
В а л е р а. Ну, зачем сразу начальства? И вовсе я не пьян!
П о л и н а. Пьяны, пьяны! А вы думали, ваша вылазка останется никем не замеченной?
В а л е р а. Не знаю… Я ведь ничего плохого не сделал… Но если вы хотите лишить меня последней надежды на заработок – тогда вперед.
П о л и н а. А почему я должна жалеть вас?
В а л е р а. Ну, хотя бы потому, что я ни вор, ни шпион, ни любовник вашего мужа, и даже не рекламный агент.
П о л и н а. Да? А кто же вы?
В а л е р а. Я караульщик в магазине «Мебель – ковры», и другой работы у меня нет. Я часовой, я дозорный, блюститель, смотритель, хранитель, конвойный, цербер – в общем, профессиональный оберег материальных ценностей.
П о л и н а. Неужели? Знаете, когда вы перечисляли все эти синонимы, я вдруг подумала, что вы филолог.
В а л е р а. Вы ошиблись. Хотя, не скрою: читаю много. Книжки, журналы… Но это оттого, что денег на компьютер у меня нет.
П о л и н а. Опять бьете на жалость?
В а л е р а. И не думаю! Всего-навсего пытаюсь втереться в доверие, дабы вы, почтенная хозяйка, не лишали меня куска хлеба своею телегой ко мне на работу, которую я, кстати, очень люблю!
П о л и н а. Правда?
В а л е р а. Клянусь зарплатой!
П о л и н а. Ладно, я вас помилую. Идите на все четыре стороны!
В а л е р а (осмелев). Вот спасибо! А знаете, одна чашечка чая обрекла бы меня на пожизненную благодарность вашему дому. Тем более что у вас так интересно! (внимательно осматривает комнату).
П о л и н а. А вот это уже наглость! С какой стати?
В а л е р а. Я не понимаю: вам жаль кипятка или заварки?
П о л и н а. Мне жаль сахара!
В а л е р а. Боже, какие пустяки! Я пью не сладкий.
Полина исчезает на несколько секунд, появляется с меховой чашкой чая.
П о л и н а. Пожалуйста!
В а л е р а. Что это?!
П о л и н а. Чай без сахара.
В а л е р а. У вас пьют чай из таких чашек?!
П о л и н а. Ага! Вы еще не видели тарелки, из которых у нас едят!
В а л е р а. Нет, тарелки, пожалуй, в другой раз… Спасибо, но я из музейных экспонатов не пью. У вас обычный стакан есть?
П о л и н а. А вы сами можете ответить на свой вопрос?
В а л е р а. Пожалуй… Но… зачем это все, для чего?!
П о л и н а. Чтобы жизнь была праздником, разве не ясно?
В а л е р а. Ясно. У вас есть водопровод?
П о л и н а. Конечно!
В а л е р а. Тогда можно мне воды из под крана попить?
П о л и н а. Пожалуйста! (показывает). На кухне.
Валера уходит, через полминуты возвращается.
В а л е р а. Благодарю! Очень вкусная у вас вода. Очень!
П о л и н а. На здоровье!
В а л е р а. И наряд тоже классный. Нестандартный. Несколько театральный. И вообще – вы очень эффектная женщина.
П о л и н а. Спасибо! Я догадываюсь.
В а л е р а. Кстати, там, в раковине, стоит банка, а в ней рыбка плавает. Это тоже для праздника?
П о л и н а. Это для того, чтобы не забыть отнести рыбку соседке. Я уезжаю на дачу. (смотрит на часы в телефоне). И если бы не ваше присутствие в моем ковре, я бы уже давно подъезжала к Новолисино.