Чтение онлайн

– Не знаю, чего он там шкрябал, я молотилку майстрачил.

– Ну, добре, коли так, – примирительно сказал отец.

Тихон не мог дождаться, когда стемнеет. Как только на небе зажглись первые звезды, и брехливые станичные псины, наконец-таки, угомонились, он помчался к Митричу.

В небольшой покосившейся избе ставни были закрыты, а окна изнутри были завешены старыми мешками. Прикрученный фитиль керосиновой лампы тускло освещал только небольшой круг стола, на котором лежала четвертушка ситного и оловянная миска с вареной картошкой.

Внимательно выслушав, Митрич взял картофелину, обмакнул ее в крупную соль, горкой насыпанную на обрывке газеты и положил в рот. Тихон, не отрываясь, смотрел на него. Прожевав и вытерев губы, тот произнес:

– Уходить надо. Лавр, он сукин сын, въедливый. До всего докопается. Если сразу не заарестовал, значит сумлевается еще, ночь подумает, а поутру, чтоб сумления свои развеять, он поведет тебя в больницу. Там Ромуальдыч чикнет иглой в палец и будет твою кровь смотреть: – та или не та. Тут нам и кранты.

Он положил обе руки на стол, нагнулся вперед и, глядя Тихону в глаза сказал:

– Уходить надо.

Помолчал и добавил:

– Сегодня ночью, немедля.

***

Поезд № 27 «Новороссийск-Владикавказ» прибыл на станцию Кавказскую удивительно вовремя. Паровоз, весело свистнув, остановился прямо напротив красивого, недавно отстроенного из красного кирпича здания вокзала 26 . Из вагона на перрон вышел молодой мужчина с красивым волевым лицом, одетый в темно-вишневую шелковую косоворотку и пиджачную пару. На ногах были хромовые сапоги с жесткими бутылочными голенищами и наборными, по последней моде, каблуками. Из жилетного кармана свисала, посверкивая на солнце, золотая цепочка от часов. Держа в руках небольшой саквояж, он легкой походкой направился к выходу.

Пройдя привокзальную площадь, он уверенно зашагал по пыльным улочкам, направляясь к северной окраине. Через полчаса, подойдя к аккуратной, беленой известью хатке, он по-хитрому постучал в окошко и произнес:

– Галя, встречай гостя.

Вышитая занавеска дрогнула, и стало ясно, что гостя внимательно разглядывают. Наконец, дверь приоткрылась, на пороге появилась пожилая неопрятная женщина в накинутом на плечи, несмотря на теплую погоду, платке и хрипловатым голосом, коротко пригласила:

– Входи, Авдей.

Контраст между неряшливой хозяйкой и чистеньким домиком не смутил его, и он уверенно вошел в сени.

– Исть с дороги будешь? – спросила Галина.

– Только дурень от еды отказывается! – широко улыбнулся Авдей.– Чем попотчуешь?

– Не боись, с голоду не помрешь, – улыбнулась хозяйка. – Пока на стол соберу, сходи с дороги ополоснись,– добавила она, протягивая чистое полотенце.

Когда Авдей, блестя мокрыми волосами, вошел в хату, на столе уже дымилась судачья уха, на сковороде шкворчало мясо с грибами, а на большом блюде лежали пирожки с ливером и вязигой 27 . В центре стоял зеленоватый штоф.

– На чем? – поинтересовался он.

–На кизиле, – Галина правильно поняла вопрос.

– На кизиле – это душевно, – сказал Авдей и присел к столу.

– Бери Галя, лафитничек 28 , в одиночку не тот вкус.

– С каждым гостем пить, с перепоя и помереть можно.

– Я не каждый, – посуровел лицом Авдей, и вдруг жестко произнёс: – Садись, давай… не мельтеши!

Пока Авдей ел, Галина молчала, только аккуратно поднимала рюмку, выпивала и отщипывала от пирожка маленькие кусочки.

Наконец, вытерев полотенцем губы он сказал:

– Я налегке приехал, лягавые по бану 29 шныряют, рисково было с грузом ехать, почтой отправил, дней через пять сходи, получи. Вещички козырные, враз уйдут, – и, кивнув на стоявшую в углу зингеровскую машинку, добавил: – Перелицуй только.

Откинувшись на спинку стула и потянувшись, Авдей спросил:

– Прилечь есть где? Что-то разморило меня, в сон клонит.

– За хатой, под жерделой лежаночка стоит. Пойди приляг, – ответила хозяйка.– Цыган к вечеру подойдет, успеешь передохнуть.

Хата Галины не была притоном или воровской малиной в общепринятом понимании, там никогда не было пьяных оргий и непутевых девок. Это было что-то вроде явочной квартиры, где свой человек мог переночевать, получить нужную информацию и привести себя в порядок за небольшую плату. Явка была неизвестна полиции, посетители об этом знали, берегли ее и чувствовали себя спокойно.

***

Открыв глаза, Авдей увидел сидящего на краю кушетки черноволосого мужчину, которого за нос с горбинкой и черные глаза называли Цыганом, главаря хорошо организованной банды, промышлявшей ограблением и убийством крестьян, возвращавшихся домой после уборочных работ.

– Здравствуй, Цыган.

– И тебе не хворать, Авдей. Как добрался? Как Екатеринодар поживает?

– Все путем, и добрался хорошо, и в столице спокойно.

– Известное дело, спокойно, – хохотнул Цыган. –Ты же уехал!

Авдей оценил шутку и улыбнулся.

– Четыре дуры 30 я тебе нашел, машинки новые, прямо в масле, и маслят к ним по две обоймы. Только с собой не рискнул брать, почтой отправил. Через пяток дней думаю, придут.

– Вот спасибо! Потрафил 31 , дорогой! – радостно сказал Цыган и тут же заинтересовано спросил:– а машинки какие?

–Машинки козырные,– с достоинством ответил Авдей. – Справные машинки, «Браунинг» называются. И, главное, он в ладони умещается, карман не оттягивает, положил – и гуляй спокойно, ни один фараон 32 не догадается.

– Спасибо, – еще раз повторил Цыган, и, вздохнув, произнес:– Забрал бы ты нас под себя, Авдей, страсть, как хочется в стольном городе покуролесить. Там и девки красивущие с культурным обхождением, и кабаки знатные. У меня, сам знаешь, хлопцы огневые, за тобой в огонь и в воду.

– У меня народ не хуже твоего. Вот ты со своей кодлой ко мне завалишься и дела попросишь. Что я своим отвечу? А они мне предъяву 33 выставят… Что, Авдей, доверять нам перестал? Или в умении нашем сомневаешься? Как мне быть? Сам рассуди,– и, положив руку Цыгану на плечо, серьезно добавил:– Ты брат, правильный иван 34 , у общества в полном уважении. Знаешь, почему? Потому что ты здесь хозяин один и навсегда. По всем непоняткам к тебе народ бежит. А в Екатеринодаре кем станешь? Подо мной ты долго не проходишь. Не выдержишь, ты сам себе хозяином привык быть. Отколешься и сам начнешь работать? Внесешь смуту в народ. Пирог каждый от своего угла кусает, а кто шибко большой кусок хочет откусить, тот и поперхнуться может. У тебя почти три дюжины народу. Всех размести, накорми. Они спокойно сидеть не будут. Враз кого-нибудь грабанут или магазин подломят, а города не знают, их сразу цоп за рога и в стойло. Сейчас у нас непросто, очень тяжело стало. Новый сыскной начальник пришел, Пришельцев 35 фамилия, все роет и роет, как собака, везде нос сует, совсем житья не стало… А вот покуролесить – милости просим! – улыбнулся он Цыгану. – Я очень рад буду, лично встречу, как царскую особу, по высшему разряду.