Чтение онлайн

Он сказал Каршу о Фрэнки, но тот отмахнулся.

– Не обращай внимание. О нем мы поместим заметку на шестой странице. Не загромождай свою статью мелким жульем.

– Хорошо, тогда вот тебе начало.

Карш поспешно схватил материал, легкая улыбка мелькнула у него на губах.

– Это хорошо. Просто прекрасно, - он отдал первую страницу Уильямсу и посоветовал:

– Добавь-ка тему выборов, тут - в заголовке и подзаголовках. Колдуэла подставили. Он не виновен. Как и почему - позже.

Террел продолжал работать, Карш брал страницу за страницей и передавал Уильямсу, который тут же все переправлял на ксерокс. К нему на стол ложились десятки материалов: биографические справки, заявления Сарнака и других высокопоставленных лиц из партии Колдуэла, полное опровержение официальной версии с артистическим описанием вероятного маршрута бегства Раммерски с места убийства. Все это ужималось, чтобы влезть на полосу, затем делалась пробная верстка, давались заголовки - и все уходило наверх, в печать.

Время шло..

Террел закончил последний абзац и вытащил лист из машинки. Он не был удовлетворен, но на шлифовку времени не оставалось; до нужной формы можно довести для следующего выпуска. Пока сойдет, - сказал он себе. Уильямс уже ждал. Террел поискал глазами Карша, но не нашел его, закурил последнюю сигарету и подошел к столу.

– Тебе звонили из больницы, - сообщил Такерман.
– Доктор сказал, что ты можешь прийти её повидать. Она тебя спрашивала.
– Такерман дружелюбно улыбнулся.
– Конни Блейкер, длинноногая блондинка. Пальчики оближешь. Тебе везет.

– Да, конечно.
– Террел оглядел шумный зал.
– Где Карш?

Такерман резко повернулся на стуле, взглянул на Олли Уилера, заканчивавшего свой материал, потом на часы. И нахмурился.

– Должно быть, ушел отдохнуть, - он перехватил взгляд Уильямса, - Майк что-нибудь сказал тебе, уходя?

– Черт, нет. Он не должен уйти. Не один. И не сегодня ночью.

Мальчик-курьер задумчиво заметил:

– Я несколько минут назад видел мистера Карша у лифта.

Все повернулись к мальчику; Такерман спросил:

– Он был одет?

– Да, в пальто и шляпе. Я его встретил, когда поднимался с кофе.

Такерман вполголоса ругнулся:

– Сумасшедший дурак!

И потянулся к телефону, который зазвонил. Послушав несколько секунд, он выдохнул:

– Конечно, Майк.

Такерман повернулся и передал трубку Террелу:

– Карш. Хочет говорить с тобой.

Террел взял трубку.

– Где тебя черти носят?

– Как раз напротив. У Линды. Это круглосуточная забегаловка, которая поставляет нам кофе и сигареты с марихуаной. Я здесь впервые. Господи! Отвратительный запах, пончики, посыпанные сахаром, и эта официантка... Клянусь, Сэм, она может прочитать целую страницу комиксов меньше, чем за пять минут. Почему мы даем ей тут чахнуть? Почему не возьмем к себе?

– Майк, вызови такси и езжай домой, - сказал Террел.
– Или возвращайся сюда, выпьем. Все в настроении выпить.
– Террел оглянулся.
– Даже Уильямс готов пропустить по одной. Ну что?

– Хорошо звучит. Большая бутылка выпивки и ночь бесстыдного вранья... Но не сегодня, Сэм. У меня свидание.

– Где? С кем?

– Не знаю. Лицо за ветровым стеклом - все, что я видел. Попозже я узнаю больше.

– Дурак чертов, - выругался Террел, закрыл трубку рукой и торопливо шепнул Такерману:

– Карш у Линды. Вызови туда патруль. Я постараюсь затянуть разговор.

Такерман схватил трубку, а Уильямс стоял и смотрел на часы над головой. Оставалось четыре минуты до запуска.

– Майк? Ты ещё слушаешь?
– спросил Террел.

– Конечно, - тон Карша изменился, стал грустным и усталым.
– Я не уйду, не попрощавшись, сын мой. Ты должен это знать.

– Не выходи. Сиди в будке. Ты слышишь?

– Сэм, я сегодня вел себя жестко. Все пошло не так. Но делать было нечего. Пытаться реабилитировать себя, ну, это не пойдет. Но, Сэм...

– Слушай меня, - резко бросил Террел.
– Не корчи из себя героя. Замри на месте. Слышишь?

– Конечно, ты орешь, как торговка рыбой. Но ты меня послушай. Мне жаль, что я позволил измениться нашим отношениям. Следовало просто и спокойно сказать это тебе в лицо. Но не было времени.

– Теперь есть время.
– Террел слышал, как Такерман разговаривал с дежурным сержантом.
– Время есть для всего, что ты хочешь сказать. Давай выпьем и обо всем поговорим.

– Мы всегда думаем, что время есть, - голос в трубке опять стал жестким, значит сейчас он опять станет насмешничать.
– Легче смотри на жизнь, дитя мое. Перед тобой весь мир, и ты продукт Майка Карша, гениальный и неподдельный. Помни, чему я учил тебя в газетном деле.
– Голос Карша слегка дрожал, потом он торопливо бросил: - Ты сделаешь это? Помни, чему я тебя учил. А все остальное забудешь? Все, что я сделал?

– Конечно, Майк. Конечно. Посиди спокойно. Мы сейчас...

Террел уставился на трубку. Связь прервалась.

– Патруль выехал, - сказал Такерман.

– Сэм, иди сюда!
– позвал Уиллер. Он стоял у большого окна на улицу, дождь прорезал стекло длинными серебряными полосами. Террел подошел сбоку, захваченный тревогой в его голосе. Такерман остановился сзади, и Уиллер горьким безжизненным голосом пошутил:

– Ваши билеты, пожалуйста.

На улице внизу было темно, только полоска света падала на мостовую перед ночным баром.

Террел увидел Карша, стоявшего в этом пятне света, его квадратную фигуру, лицо скрывала тень от шляпы. Даже на таком расстоянии Террел видел мундштук во рту Карша и блеск белого шарфа вокруг шеи.

Машина вывернула на улицу в полуквартале от Карша и двинулась к нему с погашенными огнями; она тихо катила в темноте, сворачивая к нему. Как тень, Карш повернулся ей навстречу, сигарета залихватски торчала в зубах.

Они наблюдали эту немую сцену - толстые стены "Кол Бюлетин" укутывали их коконом тишины.

Машина вдруг набрала скорость и проскочила мимо Карша. Когда она исчезла, Карш лежал в канаве, маленький и нереальный, как сломанная игрушка в выдуманной детской жизни. Тишина делала картину жуткой до невероятия.

Мгновение Террел не осознавал, что случилось; он думал, что Карш успел отскочить. И только увидев осколки стекла на тротуаре, он понял, что Карш мертв. Пули, убившие его, разбили витрину.

Уиллер взвыл и ударил по стеклу перед собой.

– Уборка мусора будет улучшена. Налоги снижены на одну десятую тысячной доли доллара. Вот вам реформа и прогресс, голос его дрожал.