Чтение онлайн

– Пошла в душ, и как раз мама по видеосвязи позвонила, не хотела, чтобы она увидела ваши покупки.

Ксюша прищурилась и снова меня осмотрела с ног до головы.

– Ладно, я купила наш шампанское, приведи себя в порядок и пошли в комнату к пацанам, - она снимает куртку, при этом швырнув ее на рядом стоящий стул. Но мне же стоит ее спровадить, чтобы Колесников вышел, иначе простоит в этом «люксе» до ночи.

Сначала меня кольнула совесть, но потом захотелось поквитаться с ним за то, что такой весь из себя деловой и невозмутимый.

– Да, посиди здесь, я быстро, - иду к ванной и уже предвкушаю, как этот «мужчина-мне-пофиг-на-мнение-людей» будет выеживаться, но Ксюша уже меня не слушала, уставилась в свой телефон и больше ничего ее не интересует.

С победной улыбкой вхожу в тесное помещение и вижу, как этот Аполлон стоит облокотившись плечом об стену. Он взглядом спрашивает все ли хорошо, но я лишь загадочно улыбаюсь и подхожу к зеркалу.

– Придется подождать, - тихо шепчу я, стараясь при этом не заржать.
– Спинку потрете?

Колесников молчит, на мое удивление, не нервничает, не истекает потом, не комментирует ничего, лишь пристально смотрит. Оценивающе. Будто все уже видел и все пробовал. Хотя действительно видел, пусть не все, но больше, чем ему вообще по должности положено. Я не специалист во взглядах, но его, явно не к добру. Он отталкивается от стены и идет на меня. Во рту сразу пересыхает. Боже, я совершила глупость - сама заперлась в клетке с тигром. Ну, не дура?

– Шшш, - Иван Юрьевич стягивает полотенце и оно падает на пол. Я снова перед ним в белье и снова уязвима.
– Будь тихой девочкой. Решила играть по-взрослому, принимай взрослые правила.

Он придвигает меня еще ближе к себе и мир снова замирает, слышно только наше дыхание и его уж громкие мысли. Что он хочет со мной сделать?

– Решила заставить меня волноваться, Принцесса?
– Иван забирается пальцами под резинку спортивного топа и прикасается к моей груди.

От происходящего у меня трясутся ноги, я не ожидала, что этот местами сдержанный и спокойный мужчина, сразу перейдет к активным действиям. Он же прекрасно понимает, что я могу его оттолкнуть и позвать подругу, дверь реально никакая, Пашка с ребятами смогут ее выломать. Но я не боюсь, потому что, если честно, предвкушаю, что он позволит себе дальше.

Но он толком не успевает ничего сделать, как подруга из комнаты кричит, что будет ждать меня у ребят. В этот момент глаза Колесникова кричат, что живой я отсюда не выйду, по крайней мере, это и есть тот переломный момент, после которого никто из нас не будет уже прежним. И если честно, мне дико страшно. Нельзя оставаться с ним наедине, я его разозлила и одному Богу известно, что у него на уме.

– Ксю… - хочу задержать подругу, но Иван прикасается к моим губам и заглушает крик. Он не двигается лишь держит в плену мои губы, словно спрашивает разрешения на дальнейшие действия и это так… Господи, это даже словами описать трудно.

Я впускаю его, разжимаю губы и кончиком языка прикасаюсь к его нижней губе. Сейчас все становится таким неважным и абсолютно не имеет смысла. Только звуки наших сердец, только наше дыхание одно на двоих. Колесников подтягивает меня впритык к себе и уже сильнее начинает целовать. Его язык по-хозяйски ведет себя, будто точно знает, что его никто не прогонит, он дома.

Это не порыв страсти и не нежность. Этот поцелуй словно обещание и я расслабляюсь. Внизу живота нарастает волнами жар и не могу удержаться, одной рукой хватаюсь за его плечо, а второй поглаживаю затылок, зарывая пальцы в его волосах. Мне хочется еще ближе, кожа к коже, душа к душе.

Колесников сминает мои губы, его руки уже на моих ягодицах, он разошелся не на шутку, но я абсолютно не против.

– Ты все еще хочешь быть моим другом?
– оторвавшись от меня, спрашивает он.
– Ты сейчас подписала себе приговор.

– Что, все так ужасно с тобой?
– я разомлела от поцелуев, но мне хочется услышать от него больше, чем он дает.
– Надо признать, что это просто отличное начало дружбы.

Мы оба тихо смеемся, но все еще так плотно прижаты друг к другу. Мне хорошо сейчас с ним, намного лучше, чем на этой неделе, где я места не могла себе найти от вопросов.

– Катя, ты же понимаешь, что это все очень серьезно? Я твой экзаменатор, я старше тебя на десять лет и… - кончиком носа проводит по моей щеке.
– Я не сторонник отношений и ванильной любви, мне это вообще не нужно.

– Совсем?
– меня накрывает нелепым отчаянием, становится невыносимо грустно.

– Пока точно. Прости.

Ничего не говорю в ответ, у меня просто не хватает слов, чтобы выразить все те чувства, что переполняют меня изнутри.

– Что же нам делать?
– в который раз задаю себе и ему этот вопрос, и с ужасом понимаю, что мы сами загнали себя в замкнутый круг.

Он тяжело вздыхает, освобождая меня от себя и открыв дверь ванной, намеревается уже уйти отсюда. Мне дико становится холодно, и я обнимаю себя за плечи. Вот так значит это происходит, когда ты добровольно подписываешь договор с дьяволом, на сомнительных условиях.

– Жить дальше, и делать вид, что мы просто с тобой друзья, - он подмигивает мне, оглядев напоследок мой провокационный вид и уходит. Вот так просто, будто эти слова что-то решили в нашей ситуации.

– Скоро приедет папа, так что нужно будет подготовиться, – мама как пчелка вертится на кухне, пока мы с Костей поедаем все, что она приготовит.

В последнее время, мы очень редко встречались втроем и что-то делали вместе. В основном все заняты своими делами: мама работала постоянно, Костя занимался своими тренировками и еще какой-то ерундой, а я как сумасшедшая оттачивала свою технику танца, чтобы пройти прослушивание в «Нуар», которое, то и дело постоянно переносили.

О своих планах, я никому еще не рассказывала, даже своим друзьям. Не знаю, чего я жду, но мне отчего-то хотелось сначала пройти, а потом уж делиться успехами, а не неудачами.

Хотя и рассказывать особо некому было. Лизка, как всегда, была в своей учебе, вот уж кто действительно рад своему высшему образованию, даже такому на мой взгляд специфическому. А вот с Ксюшей, после поездки в столицу, мы стали редко общаться, сама не знаю почему? Как только закрылась дверь за Колесниковым в той тесной ванной, я сразу же пошла на попятную и легла спать, абсолютно не разделяя с одногруппниками восторга от свободы. Мне хотелось дико спать и прокрутить весь наш сумбур с Иваном Юрьевичем, а не пить и веселиться до утра с ровесниками. Подруга мои желания не сильно мирно восприняла и возможно, между нами пролегло недопонимание. Я держу себя в руках, прекрасно отдавая себе отчет, что я не могу рассказать кому-либо о своих выходящих за рамки отношениях с преподавателем. Хотя, такие качели как у нас, можно с большой натяжкой назвать «отношениями».