Чтение онлайн

Спустя еще полчаса, реально начинаю обдумывать план побега. Все заняты: кто-то мангалом во дворе, кто-то, громко перекрикивая музыку общается и танцует, а кто-то как я, сидит и думает о своем. Журавский лишь поздоровался, но больше и слова мне не сказал, хорошо, что он не лезет со своими разговорами, а то лишний раз напоминал бы мне, что произошло после нашего похода в клуб.

Сергей никому не рассказал историю, как незнакомый мужик разбил ему нос, ну, в целом, гордиться нечем, согласна, но рада, что не раздул скандал. У меня итак, мягко говоря, не клеится с личной жизнью, а тут “кто, что, когда”...

– Абонент недоступен, или находится вне зоны доступа, - говорит механический голос операиора, а у меня просто слезы наворачиваются.

Уже недоступен. Сволочь. Как же так? Остался час до боя курантов, а он даже не удосужился по-человечески со мной поговорить, объяснить все. На крайний случай, соврать. Мне кажется, что в подобном отчаянии, поверила бы в любую басню, но он бы извинился, поздравил на расстоянии и мне было бы этого достаточно. Какая же я идиотка. Сама поражаюсь своим «глубоким» мыслям.

Вместо того, чтобы вызвать такси или скрыться подальше ото всех, я иду в самый эпицентр событий - туда где алкоголь льется рекой. Лучший способ на вечер забыть мудака-бывшего напиться и от души повеселиться. Смешно, я как-то не успела толком насладиться его статусом «нынешний», а Колесников уже перешел в «бывшего». Двадцать первый век, все впереди паровоза.

Один бокал шампанского и становится легче, сейчас пойдет второй и меня точно отпустит, ну, не зря же люди литрами заливаются? Ребята уже приготовились к бою курантов, разговоры стали еще более шумные, а алкоголь и правда льется рекой, но мне этого всего мало. Я не любитель шумных компаний, всех этих тусовок и выпивки. Мне и правда не сидится на месте, все какое-то ненастоящее и тусклое. Может и правда поехать домой?

Выхожу на улицу, чтобы отдышаться и найти единственно-правильное решение в своей голове. Почему же больно-то так? Он в принципе, ничего мне не обещал, я даже не знаю, кто я ему, тогда почему грудную клетку странно сжимает? Снова тоже самое. Один шаг навстречу и сразу два назад. Это же ненормально.

– Ты не замерзла стоять на улице? – голос Журавского напоминает о том, что я все еще здесь, и выделяюсь на празднике жизни. – Иди в дом, скоро Новый год.

– Пока не хочу, нужно проветрить голову, – отвечаю я, даже не повернувшись в его сторону. Может он поймет что-то сам и уйдет?

Но Сергей продолжает стоять на крыльце, а затем и вовсе подходит ближе, настолько, что я чувствую как соприкасаются рукава наших курток.

– Странная ты очень, - выбросив окурок в урну, Журавский становится напротив меня.

– И чем же я интересно странная?

– Думаешь, я не понимаю, зачем ты приезжаешь с братом на наши тусовки?
– Сергей пожимает плечами, будто это настолько очевидно, что просто нелепо.
– Вообще не понимаю, чего ты добиваешься? Играешь в недоступность, но в тоже время, оказываешься там, где я.

– Ты себе явно льстишь, - недовольно фыркаю я, но внутри зарождается какой-то нехороший холодок.
– Сереж, иди к друзьям, не страдай ерундой.

Придумал же такое.

– И мужика какого-то непонятного на меня натравила, - продолжает на своей волне Журавский, - кто он, кстати, такой?

– Не боишься, что от него опять прилетит?
– естественно, неоткуда прилетать, но друг моего брата, к счастью, не в курсе, как тот самый мужик, практически свел на нет, нашу любовь.

Но этот болван, просто начинает ржать и приближаться совсем близко. Не понимаю, как так получается, что человека вроде как выгоняешь в дверь, а он в окно лезет и не понимает, что даром мне просто не нужен?

– Не боюсь, красавица, - я практически ощущаю его алкогольное дыхание на своей щеке, когда недалеко от нас, хлопает дверь автомобиля.

– Руки от нее убери, - властный и жесткий голос, но мы с Журавским оба понимаем, кому он принадлежит.

Колесников в два шага преодолевает расстояние и оказывается на крыльце. Не могу понять, что им движет, но его взгляд настолько злой и черствый, что мой мозг даже не успевает порадоваться, что все же приехал и успел. Значит он получил мое сообщение где я буду, значит, изначально знал, что приедет.

– Тебе в прошлый раз не хватило, хочешь я добавлю? – уже готовый нанести удар, Иван молниеносно подлетает к нам. – Я же предупреждал тебя, еще раз к ней прикоснешься…

– Знаешь, я бы на твоем месте не храбрился, я тут в конце концов не один, - Журавский, ехидно улыбается, конечно, это его территория, здесь его друзья. Смелый малый.

Но Иван не тушуется и сжимает кулаки.

– А ты проверь, - громко произносит он и клянусь, мне становится страшно, ведь такого Ивана Колесникова я вижу впервые.
– Еще одно слово или нелепое движение в мою сторону, и через десять минут все веселье твоих друзей закончится в полицейском участке, а ты малыш, будешь пациентом травматологии.

Весь запал Сережи в считанные секунды куда-то улетучивается и он словно растворяется в шуме музыки за дверью, оставляя нас наедине.

– Это так ты меня ждешь? – срывается Иван, как только закрывается входная дверь. – Какого черта, этот пустоголовый качок трется постоянно возле тебя?

От подобного приветствия, впадаю в некий транс. Хочется уйти, но что-то намертво держит меня на месте, просто жизненно-необходимо подольше смотреть на этого идиота, и впитывать его внешность. Почему он такой красивый? Даже сейчас, со взъерошенными волосами и бешенными глазами, мне кажется, что он самосовершенство.

Не дождавшись от меня ответа, Иван отворачивается и двигается обратно к машине. Отлично, мы не виделись с ним пять дней, а теперь разговор на горячей ноте, и ни тебе привет, ни до свидания. Все в его любимом стиле - додумай сама и расслабься.

– Садись, - командует Колесников, открывая для меня дверь.

– Нет, - от вопиющей наглости, у меня мозг в трубочку сворачивается. - Через пару минут Новый год, а ты как полиция нравов приезжаешь и качаешь здесь какие-то права. Я ждала тебя целый день, а ты даже привет мне не сказал.

Колесников нервно сжимает челюсть, словно его бесит одна только мысль обо мне.

– Сядь по-хорошему, иначе я за себя не ручаюсь. Я слишком устал, чтобы препираться еще и с тобой.

Оглядываюсь на дом где молодые люди веселятся и такая тоска пробирает, застрелиться хочется. Это первые мои отношения, у меня еще вся жизнь впереди, а мне кажется, что ничего хорошего из этого все равно не получится. Почему у меня не может быть все немного проще? Почему я не могу так же наслаждаться новогодней ночью, да и жизнью в целом? Долбанная драма.