Чтение онлайн

– Добрый день, почтенные жрецы. Рад, что вы посетили мое заведение, поскольку лучшей кукурузной каши, маисовых лепешек и пульке вы нигде в округе не найдете, – скороговоркой затараторил хозяин заведения. – Меня зовут Капелькуаль, и я всегда к вашим услугам. У меня вы можете купить всё по самым дешевым в Теночтитлане ценам, а также заказать пищу на дом. Я со скидкой сдаю комнаты гостям и…

– Спасибо, всё ясно, – остановил его болтовню Рабинович. – Принеси, почтенный, нам что-нибудь поесть и выпить, на твое усмотрение. Только тащи всё самое лучшее. Ясно? И кстати, а с чего ты решил, что мы жрецы?

– Так в таких необычных одеждах только жрецы могут ходить, – расплылся в улыбке Капелькуаль. – А разве вы не жрецы?

– Жрецы, – кивнул головой Ваня. – Особенно вот этот, – он кивнул головой в сторону Попова. – Столько жрет, что годовалый кабан от зависти удавится!

– Ха-ха! Рад, что у моих почтенных гостей хорошее чувство юмора, – прежде чем Андрей успел открыть рот, опять залопотал трактирщик. – Кстати, если хотите повеселиться, за отдельную плату могу пригласить сюда нескольких певцов и танцовщиц, чтобы они бодрой музыкой и плавными движениями усладили ваш слух и зрение, ибо…

– Не надо нам никого, – отрезал Жомов. – Неси выпивку и еду. А потом мы сами решим, что делать дальше.

На лице моего Сени было написано такое откровенное сожаление по поводу излишне поспешного отказа Жомова от услуг танцовщиц, что мне, честное слово, стало жалко хозяина. Впрочем, Рабинович свое всегда возьмет, и уж лучше совсем без танцовщиц, чем очередная Ровена-Ингвина-Немертея на его голову. Будет потом, когда мы домой вернемся, сохнуть целыми сутками и на свои обязанности по уходу за мной сквозь пальцы смотреть. Впрочем, на муки моего Рабиновича, кроме меня, похоже, внимания никто не обратил. Ваня плотоядно осматривался по сторонам, то ли ища повод для драки, то ли глядя, кого и за что можно арестовать, а Попов с увлечением рассматривал настенную роспись. Я даже поразился, как сильно здешняя атмосфера на нашего криминалиста повлияла. В любой другой обстановке Андрюша сейчас от запахов, которые он лишь чуть хуже меня различает, слюной бы исходил, а его бездонный желудок уже бы и арию Мясной Отбивной из оперы «Комплексные Обеды» исполнил, а тут Попов даже про голод забыл.

Если честно, я попытался понять, чем же мезоамериканская культура так поразила моего сослуживца, но ничего впечатляющего в ней не нашел. Конечно, дома они строят добротно и одеваются живописно, но и хороших домов у нас в стране в избытке, и кучу живописных одежд на любом проспекте увидеть можно. Может, конечно, я чего-то не понимаю, но по мне Мезоамерика ничуть не более культурной, чем Древняя Греция, выглядит. А вот по поводу последней Попов восторгов почему-то никаких не высказывал. Напротив, вечно чем-то недоволен был.

Пока трактирщик, или как он тут назывался, организовывал нам ужин, Горыныч, изрядно измученный своим маскировочным костюмом, попытался избавиться от перьев. Но мой Сеня, хоть и загрустивший из-за невозможности лицезрения местного «тодеса», бдительности не потерял. Цыкнув на трехглавого мятежника, он призвал его к порядку, пригрозив лишить до конца путешествия возможности тоннами поглощать любимое лакомство – местных насекомых. Я хоть и не знаю, каким образом Сеня собирался выполнить свою угрозу – все три пасти Горынычу, что ли, здешним аналогом цемента залепить? – но летающую грозу тараканов, клопов и пауков этим обещанием напугал. Ахтармерз, что-то проворчав по поводу расовой дискриминации, наиболее распространенной среди гуманоидных видов, маскировку свою оставил в неприкосновенности.

– Слушай, ты, горелка газовая, – услышав последнюю фразу Горыныча, обиделся Жомов. – Еще раз нас гуманоидами обзовешь, будешь огонь вместо трех одной дыркой выделять. Той, что у тебя с кормы!

– Между прочим, гуманоиды – это не оскорбление, а название вида, – начал новую лекцию Ахтармерз. – Основными признаками гуманоидных существ является преимущественное хождение на двух конечностях, обычно пятипалых, наличие…

– Ну-ка, помолчи, – оборвал его Рабинович, увидев приближавшегося к столу трактирщика. – Тебе, как ручной зверушке, разговаривать не положено уметь!

От такого заявления моего хозяина Горыныч мгновенно обиделся и начал увеличиваться в размерах, грозя проломить стол, по которому он до этого с умным видом расхаживал, но Ваня мгновенно прихлопнул его ладонью и, сердито зашипев на гневного троечника, заставил вернуться к привычному объему. Я на всякий случай, чтобы не оказаться придавленным тушей Ахтармерза и обломками столешницы, если наш летающий истребитель мух не справится с обидой, выбрался из-под стола и удивленно уставился на трактирщика.

Честно говоря, удивился не я один. Дело в том, что хозяин заведения нес в руках нечто, совершенно не вяжущееся с трактирами, кабаками, барами и прочими питейными заведениями. На подносе, который ацтек разместил на голове, оставляя руки для довольно большого горшка, от которого вкусно пахло тушеным мясом, стояли странные сосуды, удивительно напомнившие мне крупные клизмы. По крайней мере, именно так они и выглядели – грушевидные сосуды, оканчивающиеся сужающимися к концу трубками. Вот уж не знаю местных порядков, но лично я здорово сомневался, что употреблять пульке из таких сосудов будет удобно. Мои менты, видимо, были того же мнения.

– Я не понял. Что это такое? – поинтересовался Ваня, ткнув пальцем в сторону подноса, который, вслед за горшком, трактирщик поставил на стол.

– Пульке, как вы и заказывали. Смею вас заверить, выпивки лучшего качества вы не найдете ни в Теночтитлане, ни в Туле, ни во всей империи ацтеков, – привычной скороговоркой залопотал трактирщик. – Может быть, в Теотиуакане и было пульке лучшего качества, но город этот давно разрушен.

– Так, это всё нам понятно, дистрибьютор хренов, – осадил его Жомов. – Что нам с этой посудой делать?

– А-а-а! Так почтенные жрецы еще ни разу не пробовали пульке? Что ж, я просто счастлив от того, что вы выбрали именно мое заведение для своего первого опыта! Смею вас заверить, именно у меня вы получите самые незабываемые ощущения, – вновь захлебнулся словами Капелькуаль. – Позвольте, я помогу вам…

Тут же схватив один из сосудов, стоявших на подносе, трактирщик пантерой метнулся к Жомову, обойдя его с тыла.

Вот уж не знаю, как Капелькуалю это удалось – может быть, Ваня просто растерялся, – но радушный хозяин заведения одним властным жестом пригнул голову омоновца к столу, другим дернул за пояс, ставя Жомова в не совсем приличную для нормального мента позу, почему-то названную людьми в честь членистоногого обитателя речных и озерных глубин, а затем попытался стянуть с омоновца штаны.

Не знаю, может быть, первые два действия Капелькуаля и остались бы безнаказанными, но рисоваться перед гражданским лицом голой задницей не согласится ни один милиционер.

Тем более такой, как Ваня Жомов. Науке неизвестно, что именно подумал о манипуляциях трактирщика омоновец, но сам Капелькуаль сообразить ничего не успел. Ваня, может, и соображал туго, но действовал зато очень уж оперативно.

Едва Жомов почувствовал, что может остаться без штанов, как мгновенно разогнулся и, не останавливая движения, крутанулся вокруг своей оси, приложив здоровенный кулачище к уху трактирщика. Тот мгновенно рухнул на пол, свалив по дороге соседний стол, что, впрочем, омоновца не удовлетворило. Решив, что за подобные оскорбления действием, которые посмел позволить себе Капелькуаль, столь легкой затрещины маловато, Ваня одним прыжком оказался рядом с поверженным трактирщиком, и еще неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы Андрюша Попов не заржал как сумасшедший.