Чтение онлайн

– Так, блин, я не понял?! – возмущенно завопил он, глядя на тлатоани. – Нормальной выпивки тут нет, что ли? Ты еще, может быть, верблюжьего молока мне предложишь?

– Ага. Верблюжьего молока в клизме, и побольше! – язвительно предложил Сеня, Попов фыркнул, а омоновец начал наливаться кровью. Не в том смысле, что кровь стал пить, а просто покраснел.

– Верблюжье молоко в клизме? И что, от этого кайф есть? А кто такой верблюд? – слепил три вопроса в один Чимальпопоке, внимательно наблюдавший за всем, что делают его гости.

– А Ваня у нас от любого содержимого клизмы кайф получает, главное, чтобы сам приборчик побольше размером был, – заверил правителя ацтеков Рабинович.

– Так я сейчас распоряжусь самую большую клизму сюда принести, – пообещал Чимальпопоке и взмахнул руками, явно собираясь хлопнуть в ладоши, но Жомов оказался быстрее. Прежде чем тлатоани успел свести ладони вместе, их развела в разные стороны дубинка омоновца.

– Ты чего дерешься, блин?! – оторопел ацтек.

– А он у нас не любит, когда в ладоши хлопают, – и тут нашелся Сеня. – Он на концертах часто дежурит, вот уже и начал любые аплодисменты ненавидеть.

Попов уже заржал в голос, и несчастный Ваня впал в ступор. Не мог решить, ответить как-нибудь на издевательства Рабиновича, объяснить Чимальпопоке, что он думает о нем самом и о предлагаемых столь любезно клизмах, или просто дать Попову по ушам, чтобы не ржал как сивый мерин. В итоге, поскольку велеречивостью омоновец не отличался, он всё-таки выбрал последний вариант. Попов поперхнулся смехом и пнул Жомова по щиколотке.

– Охренел совсем, бык педальный? – удивился Андрей. – Я-то тебе чего сделал?

– Смеяться не надо, когда товарищу плохо, – пояснил Ваня.

– А мы сейчас тебе клизму сделаем, и сразу лучше станет. Помрешь от кайфа, – пообещал Рабинович. И тут Жомов уже не выдержал.

– Сеня, блин, еще раз про эту проклятую клизму хоть слово скажешь, я тебе точно клюв набок сверну, как Лориэль не раз обещал! – рявкнул омоновец. – Задолбал, блин, со своей простотой.

– А Мурзик лишит твою Ленку последнего шанса стать матерью, – спокойно пообещал Сеня.

– Это как? – не понял Ваня.

– Детородные органы у тебя откусит, – объяснил Рабинович, и пес под столом сердито фыркнул, видимо, категорически отказываясь выполнять подобные действия.

Впрочем, необходимости в них и не возникло бы, поскольку даже представить Жомова с Рабиновичем дерущимися было трудно, не говоря уж о том, чтобы думать, будто они могут дойти до членовредительства. И Ваня первым решил проявить благоразумие и замять обсуждение этой бессмысленной темы. Вместо того чтобы спорить с Рабиновичем, кто кому больше вреда может нанести, словно два дошколенка в песочнице, омоновец наехал на Чимальпопоке, требуя от того выпивки. Причем не в какой-нибудь идиотской клизме, а в нормальной емкости, из которой пульке можно было бы употреблять привычным для любого нормального милиционера способом. Тлатоани удивился обычаям гостей, но спорить с ними не стал. Он уже было собирался хлопнуть в ладоши, вызывая слуг, но, вспомнив о нелюбви Жомова к аплодисментам, просто крикнул, веля принести пульке в кувшинах.

Пока это распоряжение выполнялось, путешественники всё же решили последовать примеру омоновца и немного подкрепиться.

И хотя вопросы, возникшие у ментов после пространной речи Чимальпопоке, никуда не делись, организм требовал пищи, и все решили, что обсудить проблемы будет лучше на сытый желудок, чем мучаясь от голодных спазмов. Впрочем, особого аппетита не было ни у кого, включая обычно ненасытного Андрюшу. Может быть, после пульке он бы и появился, но Рабинович, заявив, что сегодня ему нужны трезвые головы друзей, разрешил выпить только по одной чашке и ни на какие уговоры, стенания и жалобы не поддался. Остальным пришлось смириться.

– Так, если ты нас ждал, то, наверное, и план мероприятий разработал? – поинтересовался у тлатоани Рабинович, когда все закончили есть. – Что у нас на сегодня намечено?

– Вот это я понимаю, умение отдыхать! – удивился Чимальпопоке. – Конкретно я ничего не готовил. Просто Уицилопочтли посоветовал мне сделать всё, что вы попросите. Но если говорить обо мне, я бы хотел услышать о ваших приключениях. Верховный бог сказал, что вы немало путешествовали…

– Сказочников нашел? – недовольный такой перспективой, поинтересовался Жомов. – А в зубы не хочешь?

– Вот это я понимаю, умение вести диалог! – фыркнул Чимальпопоке. – Ладно, не хотите со мной беседовать, говорите, что вам надо?

– Сначала покажи нам, где наши апартаменты, – потребовал Сеня. – Нам с друзьями надо отдохнуть с дороги и кое-что обсудить, а затем решим, что будем дальше делать.

– Как скажете, – пожал плечами тлатоани. – Вам отдельные комнаты или вы вместе предпочитаете спать?

– Ты чего гонишь? Мы тебе что, извращенцы, чтобы вместе спать? – оторопел Ваня. – Или у тебя кроватей не хватает?

– Он имел в виду, спать не в одной кровати, а в одной комнате, – вместо ацтека разъяснил омоновцу Рабинович, а затем повернулся к Чимальпопоке. – Комнаты разные, но чтобы все три были рядом. Ясно?

– Яснее ясного, – развел руками тлатоани и поднялся из-за стола. – Пойдемте, я вам всё покажу. Да, и до разговора с Уицилопочтли выдавайте себя по-прежнему за соратников Кецалькоатля. Так проще будет… – И возражать ему никто не стал.

Дворец Чимальпопоке оказался действительно огромным. Пока вся группа шествовала через него, люди даже немного подзабыли, в каком положении они оказались. А всё из-за того, что Попов не уставал восхищаться росписью стен, лепниной и резьбой колонн, выслушивая разъяснения от ацтекского тлатоани; Рабинович успевал подмечать, где и какие драгоценности находятся (так, для общего образования и для того, чтобы было что рассказать потомкам); а питавший слабость к армейским порядкам омоновец с удивлением отмечал довольно сносную выучку караульных, поставленных едва ли не у каждой двери дворца.

Сами комнаты оказались ничуть не менее шикарными, чем вся остальная обстановка жилища Чимальпопоке. Судя по большому количеству украшений, цветов, тонких тканей и ароматам, витавшим в воздухе, ранее их занимали особы слабого пола, кстати, неизвестно куда девшиеся, но поскольку апартаменты тянули почти на класс «люкс», никого судьба их прежних владелиц не взволновала. В общем, спальными местами все остались довольны, и Сеня, поблагодарив Чимальпопоке, отправил его подальше. Едва тлатоани ушел, как Рабинович, выставив Мурзика у дверей в качестве противоподслушивающего устройства, начал военный совет.

– Ну и что вы по поводу этого всего думаете? – поинтересовался он у друзей.

– Ну, если все эти портьеры ободрать и стены зеленой краской выкрасить, вполне нормальная казарма получится, – первым отозвался Жомов, обводя взглядом комнату, где собрались все путешественники. Кинолог застонал.

– На голове густо, а в голове пусто. Да Ивана хоть побрей, будет тот же дуралей, – констатировал он. – Жомов, я не об обстановке спрашиваю, а о том, что нам Чимальпопоке рассказал.

– А-а! Ты об этой ерунде? – удивился омоновец. – А чего тут думать? Появится завтра этот Уицил непочатый, заставим его нас в Эльфабад вернуть, а там с Обероном разберемся. Чего может быть проще? Тем более он нас не ждет и подготовиться к встрече не успеет.