Чтение онлайн

Но не хочу скрывать, что письмо написано мною,

10 …………………………………

Знаю, что я заслужил наказанье еще тяжелее,

Но тяжелей, чем мое, вынести я бы не смог.

Здесь я отдан врагам, постоянным опасностям отдан,

Вместе с отчизной навек отнят покой у меня.

15 Жала вражеских стрел пропитаны ядом гадючьим,

Чтобы двоякую смерть каждая рана несла.

Всадники, вооружась, у стен испуганных рыщут —

Так же крадется волк к запертым овцам в хлеву.

Здесь, если лук тугой изогнут и жилою стянут,

20 Принято никогда не ослаблять тетиву.

В кровли вонзившись, торчат частоколом на хижинах стрел

И на воротах засов в прочность не верит свою.

Этого мало: нигде ни деревца нет, ни травинки,

И за ленивой зимой вновь наступает зима.

25 В схватке с моей судьбой, с холодами и стрелами в схватке

Здесь я вступил на порог вот уж четвертой зимы.

Плачу и плачу, пока мертвящее оцепененье

Грудь мою льдом не скует и не прервет моих слез.

Участь Ниобы легка: она хоть и видела ужас,

30 Но, превратившись в скалу, боли была лишена.

Легок и ваш, Гелиады, удел: вы оплакали брата,

Но молодого корой тополь печаль залечил.

Я бы хотел, да стать растением нет позволенья,

Я бы хотел, да нельзя стать равнодушной скалой.

35 Даже Медуза — явись она сейчас предо мною, —

Так и ушла бы ни с чем даже Медуза сама.

Должен я жить, чтобы вкус беды ощущать ежечасно,

Чтобы времени ход только усиливал боль.

Так никогда до конца не гибнет у Тития печень, [595]

40 Но вырастает опять, чтобы опять погибать.

Ночь приносит покой, облегчение чувствам дающий,

Всех погружает ночь в сон, исцеляющий боль.

Мне предлагают сны повторенье действительных бедствий,

Бодрствуют чувства мои, участь мою вороша.

45 То я вижу себя от стрел сарматских бегущим,

То для тяжелых оков руки дающим врагу.

Манит меня иногда сновидения сладкого образ:

Вижу крыши домов дальней отчизны моей,

Долго беседую я с любезными сердцу друзьями

50 И с дорогою женой тихий веду разговор.

Но, получив этот миг короткого, ложного счастья,

Вспомнив о лучших днях, с новою силой казнюсь.

День ли глядит на меня, живущего в горькой печали,

Ночь ли гонит своих заиндевелых коней,

55 Тают от мрачных забот мои оскудевшие силы,

Как поднесенный к огню новый податливый воск.

Часто зову я смерть, и часто у смерти прошу я,

Чтоб не достался мой прах чуждой сарматской земле.

Думая, сколь велика снисходительность Цезаря, верю:

60 Некогда ступит нога на берег мягче, чем здесь.

Но когда вижу, что мне нигде от судьбы не укрыться,

Падаю духом, и страх гасит надежду опять,

Я об одном лишь молю, на одно лишь надеяться смею:

Что разрешат мне терпеть бедствия в месте ином.

65 В этой просьбе моей от тебя содействия жду я;

Может быть, ты для меня скромность забудешь свою.

Максим, вступись за меня, красноречия римского мастер,

И под защиту прими трудное дело мое.

Выиграть мало надежд — но ты его выиграть можешь,

70 Если тронешь сердца речью о ссылке моей.

Знает Цезарь едва ль — хоть все божеству и открыто, —

Как тут все обстоит в этом унылом краю.

Дух высочайший его делами великими занят,

Не подобает ему в каждую мелочь вникать.

75 Времени нет у него и спросить, где находятся Томы

(Здешние геты и те знают едва ли о них),

Как живут племена язигов и диких сарматов,

Тавров, которые встарь чтили кровавый кумир. [596]

Что за народы идут и гонят коней быстроногих

80 По отвердевшей спине Истра, одетого льдом.

Большую часть людей заботы твои не волнуют

И не пугает твоя мощь, ослепительный Рим.

Мужество им дают тетива и стрелы в колчане,

Годный для долгих дорог, сильный, выносливый конь,

85 Навык в походах терпеть изнурительный голод и жажду,

Если в безводную степь враг оттеснит храбрецов.

Добрый принцепс меня даже в гневе сюда не послал бы,

Если б достаточно знал этот заброшенный край.

Вряд ли он был бы рад плененью любого из римлян,

90 Меньше всего — моему: сам он мне жизнь даровал.

Взмахом державной руки он мог бы предать меня смерти

Чтобы меня погубить, геты ему не нужны.

Если моя вина и тогда не грозила мне смертью,

Может быть, будет теперь он милосердней ко мне?

95 Он исполнил лишь то, к чему его сам я принудил,

Слабым был его гнев — большего я заслужил.

Я молю богов (справедливейший он между ними),

Чтобы на нашей земле Цезарь бессменно царил.

Власть его велика, и быть ей навеки великой,

100 Пусть переходит она к отпрыскам славным его!