Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Скажет: «Приди», — ты придешь, а скажет: «Уйди», — уберешься,
530 Ты ведь не грубый мужик, чтоб докучать ни за что!
Разве приятно тебе услыхать: «Какой ты несносный!»?
Нет, уж лучше терпеть: жди и дождись своего.
А до поры не считай за позор ни брань, ни побои,
И, перед милой склонясь, нежные ножки целуй.
535 Хватит с меня мелочей! Великого сердце взыскует.
Высшую песнь завожу: люди, внимайте певцу!
Пусть непомерен мой труд — в непомерном рождается подвиг!
Только великих трудов хочет наука моя.
Видишь соперника — будь терпелив: и победа твоею
540 Станет, и ты, победив, справишь победный триумф.
Это не смертный тебе говорит, а додонское древо: [233]
Верь, из уроков моих это главнейший урок.
Милой приятен соперник? Терпи. Он ей пишет? Пусть пишет.
Пусть, куда хочет, идет: пусть, когда хочет, придет.
233
Додонское древо — дуб, по шелесту которого жрецы Зевса давали предсказания.
545 Так и законный супруг угождает законной супруге,
И помогает ему, нежно присутствуя, сон.
Сам я, увы, признаюсь, в искусстве таком неискусен,
Сам в науке моей тут я плохой ученик.
Как? У меня на глазах соперник кивает подруге,
550 Я же терпи и не смей выразить праведный гнев?
Поцеловал ее друг, а я от этого в ярость, —
Ах, какой я подчас варвар бываю в любви!
Дорого, дорого мне обходилось мое неуменье —
Право, умней самому друга к подруге ввести!
555 Ну, а лучше всего не знать ничего и не ведать,
Чтоб не пришлось ей скрывать вымыслом краску стыда.
Нет, не спешите подруг выводить на чистую воду;
Пусть грешат и, греша, верят, что скрыты грехи.
Крепнет любовь у изловленных: те, что застигнуты вместе,
560 Рады и дальше делить общую участь свою.
Всем на Олимпе знаком рассказ о том, как когда-то
Марс и Венера вдвоем пали в Вулканову сеть.
Марс-отец, обуянный к Венере безумной любовью,
Из рокового бойца нежным любовником стал.
565 И не отвергла его, не была жестокой и грубой
К богу, ведущему в бой, та, что нежней всех богинь.
Ах, как часто она, говорят, потешалась над мужем,
Над загрубелой рукой и над хромою стопой!
Сколько раз перед Марсом она представляла Вулкана!
570 Это ей было к лицу: прелесть мила в красоте.
Но поначалу они умели скрывать свои ласки
И в осторожном стыде прятали сладость вины.
Солнце о них донесло — возможно ли скрыться от Солнца?
Стала измена жены ведома богу огня.
575 Солнце, Солнце! зачем подавать дурные примеры?
Есть и молчанью цена — рада Венера платить.
Мульцибер [234] тайную сеть, никакому не зримую оку,
Петля за петлей сплетя, вскинул на ложе богов.
К Лемносу вымышлен путь; любовники мчатся к объятью
580 И в захлестнувшем силке оба, нагие, лежат.
Муж скликает богов; позорищем пленные стали;
Трудно богине любви слезы в глазах удержать.
Ни заслонить им глаза от стыда, ни скромную руку
Не поднести на беду к самым нескромным местам.
234
Мульцибер — одно из имен Вулкана.
585 Кто-то, смеясь, говорит: «Любезный Марс-воеватель,
Если в цепях тяжело, то поменяйся со мной!»
Еле-еле Вулкан разомкнул их по просьбе Нептуна;
Мчится Венера на Кипр; мчится во Фракию Марс. [235]
С эти-то пор что творилось в тиши, то творится открыто:
590 Ты, Вулкан, виноват в том, что не стало стыда!
Ты ведь и сам уж не раз признавался в своем неразумье,
235
Лемнос — место культа Вулкана, Кипр — Венеры, Фракия — Марса.
Горько жалея, что так был и умен и хитер.
Помните этот запрет! Запретила влюбленным Диона
Против других расставлять сети, знакомые ей!
595 Не замышляйте ж и вы на соперника хитростей тайных
И не покрывайте письмен, писанных скрытной рукой.
Пусть вступившие в брак, освященный огнем и водою, [236]
Пусть их ловят мужья, ежели сами хотят!
Я же повторно клянусь, что пишу лишь о том, что законно,
236
Огонь и вода вручались при официальной брачной церемонии невесте, вступающей в дом жениха.
600 И что замужней жене шутка моя не указ.
Кто невегласам раскрыть посмеет святыни Цереры
Или таимый обряд самофракийских жрецов? [237]
Невелика заслуга молчать о том, что запретно,
Но велика вина этот нарушить запрет.
605 Ах, поделом, поделом нескромный терзается Тантал
Жаждой в текучей воде меж неприступных плодов!
Пуще всего Киферея велит хранить свои тайны:
237
Элевсинские таинства Деметры-Цереры (в Аттике) и таинства подземных богов на Самофракии (в Эгейском море) принадлежали к самым почитаемым в Греции.
Кто от природы болтлив, тот да не близится к ней!
Не в заповедных ларцах Кипридины таинства скрыты,
610 В буйном они не гремят звоне о полую медь, [238] —
Нет, между нами они, где сошлись человек с человеком,
Но между нами они не для показа живут.
Даже Венера сама, совлекши последние ткани.
Стан наклоняет, спеша стыд свой ладонью затмить.
615 Только скотина скотину у всех на глазах покрывает,
238
В заповедных ларцах хранились символы тайных культов, звоном меди сопровождались некоторые обряды в восточных мистериях.