Чтение онлайн

Паника накрыла сильнее, чем волна, топившая меня.

Дэниел напрягся, его пальцы скользнули в мои мокрые волосы.

– Кто? – осторожно спросил он.

Я могла вновь забыть своё собственное имя, но её… Её я больше никогда не забуду.

– Джулия.

Глава 23

Я не знал с чего начать, но в любом случае сначала Талия должна была объяснить мне, почему пыталась утопить себя. Если бы я приехал хотя бы немного позже, она могла наглотаться таким количеством воды, что ничего бы уже не спасло её.

Талия могла умереть.

При мысли об этом внутри меня разгорается адская злость.

Никто не заберет её у меня. Даже она сама.

– Дэниел?

Дым разрезал горло и проник в лёгкие, как только я сделал глубокую затяжку. В доме было припрятано немного травки ещё со времен, когда мы часто заявлялись в Рино по работе – до того, как Неро отправился в тюрьму. Талия, обмотанная в черное махровое полотенце, сидела в углу дивана на расстоянии вытянутой руки от меня. Я спустил нас сюда, почувствовав приступ паники, перекативший с неё на меня. Страх потери отдавался пульсацией в висках.

– Ты куришь? – тихо удивилась девушка.

По-хорошему стоило выйти на улицу, но она была мокрой, а после того, что случилось, я не собирался спускать с неё глаз больше ни-ко-гда, поэтому закурил прямо посреди гостиной.

Талия заткнула нос, когда я выпустил огромное облако дыма, быстро распределяющееся по пространству. Сердцебиение должно было начать приходить в норму, но я чувствовал, как становилось только хуже. Последние десять лет марихуана помогала.

Выбери я что-то, что могло уничтожить человека внутри меня, Неро бы не стал так просто на это смотреть. Он бы скрутил меня и передал Доку, а тот уже запер бы в одной из палат, привязав к постели, и мучил, пока не вытряс бы из меня всё желание когда-либо прикоснуться к этому снова.

Я мог перестать, если бы захотел.

Но я не хотел.

Когда мне стукнуло четырнадцать, воспоминания начали приходить во снах и я перестал спать, чтобы не видеть обрывки того дня.

Я боялся, что мог всё вспомнить.

Талия молча наблюдала за мной, поэтому, плюнув на всё, я решился на рассказ, частью которого желал никогда бы не быть, но ничего, что уже произошло, невозможно было изменить.

– У меня была сестра, – и предвещая все последующие вопросы, сразу продолжил. – Она умерла.

Девушка рядом не произнесла ни звука, однако я заметил, как она смяла края полотенца в своих ладонях. Внутри всё горело, когда я закончил с первой сигаретой и тут же зажёг вторую.

– Замерзла, – объяснил.

Я старался не думать о ней, но с тех пор, как появилась Талия и мы заставили всех вокруг поверить в то, что она была ей, это стало случаться чаще, чем я когда бы хотел.

– Маленькие дети нуждаются в постоянном присмотре.

Не знаю, как я выжил, потому что наших родителей не волновала безопасность, но склонялся к тому, а скорее даже знал, что мальчики всегда были привилегированнее на фоне девочек, появления которых не жаловали даже их матери. Большинство из них.

Поэтому отца заботило продолжение моей жизни, так как я был его единственным настоящим наследником.

– Я не усмотрел за ней, – прохрипел, проглотив клубок дыма. – Наверное, меня долго не было. Если честно, я до сих пор не знаю…

И знать не хочу.

– Где ты был? – осторожно поинтересовалась Талия.

Я покачал головой.

До этой части истории мы ещё не дошли.

Я не знал, как подойти к ней так, чтобы не напугать девушку, поэтому начал с сестры. Её гибель была самым безобидным из всего, что тогда произошло. В голове всё смешалось. Я стал теряться в хронологии собственных воспоминаний.

Малышке едва исполнилось шесть месяцев, однако я уже успел привязаться к ней, поэтому с нетерпением ждал, когда сестра скажет своё первое слово и момент, когда мы сможем поговорить, станет ещё ближе. Её глазами и волосы были копиями моих. Она много плакала, но ни у одной из нянь не выходило успокоить её быстрее, чем у меня. Ей нравилось засыпать в моих руках.

Какое-то время мы даже жили в одной комнате, потому что мне было страшно оставлять её одну в доме, где никто и пальцем не собирался шелохнуть, чтобы защитить её.

Я переживал даже когда Неро и Деметрио приближались к ней. Знал, что нарочно они никогда не сделают ей больно, но это могло произойти случайно, а мне не хотелось на них злиться.

Я был так обеспокоен её состоянием, что незаметно превратился из шестилетнего ребёнка во взрослого.

– Как её звали?

Талия говорила тихо, будто боялась вырывать меня из череды мыслей, в которых я находился.

Только ей было нечего бояться. Никогда со мной.

Девушка не настаивала на том, чтобы я ответил на предыдущий проигнорированный вопрос, как делала это обычно, и её непривычное поведение значило, что ей было не всё равно.

Это было лучше соболезнований, которые бы только продолжили погружать меня в непроходимую скорбь по сестре.

Прежде чем повернуться к ней лицом, я глубоко вдохнул и выдохнул, наблюдая за тлеющим пеплом на кончике, а затем глаза опустились к амулету на груди Талии. Она медленно последовала за моим взглядом и вместе с осознанием на её глазах навернулись слёзы.

Я молча кивнул ей, когда она приоткрыла рот, чтобы спросить.

Луна Ардженто.

– Это её? – хрипло спросила девушка.

Я покачал головой.

– Твоё.

Но когда-то было моим.

Неро принёс мне его сразу после похорон, сказав, что она жива до тех пор, пока я помню её.

Поэтому, надев, я больше не снимал.

Никогда.

А потом отдал Талии, но не для того, чтобы все вокруг поверили в то, что она была Луной, которая пряталась от синдиката на протяжении восемнадцати лет, а потому что мне показалось, что если бы моя сестра была жива, то она была бы именно такой.

Весёлой. Поддерживающей все шалости. Защитницей, несмотря на то, что была и оставалась младшей.

– Оказаться на твоём месте не то, что пожелает себе любой благоразумный человек, – чем ближе я подходил к началу рассказа, ради которого всё это затеял, тем тяжелее было говорить. – Но я бы не отказался.

Я отвернулся обратно и сделал ещё одну затяжку, после чего серое облако стало рассеиваться передо мной в сохранившиеся воспоминания, которых я бы с радость лишился.

– Забыть всех, кто когда-либо делал тебе больно, и начать жизнь заново – не так страшно, как помнить каждую секунду когда-то пережитого.