Чтение онлайн

Вытащив из шкафа первые попавшиеся вещи, схватила их и двинулась к выходу, но прежде… Расстегнула цепочку на шее, сняла амулет и положила его на мокрую подушку, решив не тревожить и без того раненую душу Луны.

Как бы сильно я не злилась на Дэниела, его сестра была здесь не при чем. В конце концов пора было сестрам перестать страдать за лживость их братьев.

Где был мой полумесяц?

Я потеряла его? Или он спрятал его?

Быстро, но тихо спустившись по лестнице, одновременно с этим натягивая на себя джинсы и толстовку, добрела до тумб в коридоре и остановилась напротив, оглядываясь.

Я замечала так много, но вместо того, чтобы попытаться найти на это ответ, отвлекалась и забывала. Например, как ключ. Тот самый помеченный синим лаком, которым я постоянно красила ногти в старшей школе. Дэниел забрал его себе, не зная, что мог открыть им.

Страх резко скрутил внутренности, и так трясущиеся от боли.

Не знал ведь?

Если он навредил им, я вернусь в нашу постель и зарежу его прямо в ней. Я буду рыдать, убивая его, но не остановлюсь. А потом убью себя, потому что нет никакого смысла в мире, где нет его и их.

Вытащив связку, сняла с неё ключи от его машины и… квартиры Доминика и Джулии. Оставалось найти Уинтер и уехать отсюда.

Дышать удавалось с трудом. Голова кружилась, руки болели от всех многочисленных шрамов, появившихся на них, но, несмотря на это, ничего ужаснее пульсации, проходящей по трещинам в разбитом сердце, как бы мне ни хотелось, ощутить не выходило.

Я завернула на кухню, будучи уверенной, что Уинтер до сих пор была именно здесь и остановилась, увидев её.

Но не одну.

Арабелла, облокотившись о столешницу позади себя и засовывая в рот одну ложку с макаронами и сыром за другой, с непринуждённым видом следила за мной.

С моими макаронами.

Которые он приготовил для меня.

Она молчала. Я молчала.

Но наши взгляды, прикованные друг к другу, говорили о многом. Всегда о большем, чем произносили уста.

Почему она была здесь? Побоялась оставлять Дэниела надолго наедине со мной? Или в конце концов решила рассказать ему о том, что поняла тогда в больнице, когда я ударила её?

– Я не убила его.

Быстро подойдя к столу, подняв проснувшегося котёнка на руки и прижав его к груди, сделала несколько шагов назад, отходя обратно.

– Конечно, нет, – хмыкнула Арабелла, прикусив вилку. – Ты любишь его.

Как я могла любить человека, который играл с моим разумом?

Я пообещала, что больше никогда не прощу лжеца. Не после того, как из раза в раз верила в извинения отца и его обещания, что утром он не проснется другим человеком. Не после братьев, которые проходили мимо меня, будто я превратилась в невидимку, но в то же время посылали людей, чтобы те следили за мной в школе, и делали некоторые вещи, думая, что я никогда не узнаю, что это были они. Не после Джулии.

Однако ей я всё спускала с рук.

Потому что она никогда не скрывала свою любовь ко мне. Она была единственной в ком я не сомневалась. Из-за неё я верила, что меня было возможно любить. Что я была не так плоха, как думала. Что необязательно было из кожи вон лезть, чтобы тебя заметили.

Ни за что.

– Больше нет.

– Невозможно разлюбить кого-то, как бы сильно ты этого ни хотела, Талия, – моё имя, всего второй раз слетевшее с её губ со дня нашего знакомства, звучало отвратительно. – Какую бы сильную боль это тебе ни приносило.

– Это не больно, – соврала я. – Легко прощаться с тем, что не является правдой. А всё, что происходило здесь – иллюзия. Он врал мне. Каждый грёбаный день.

Я никогда не просила любви, если она не была частью чьих-то искренних чувства. Я лишь просила честности. Потому что любить кого-то по настоящему сложно. Порой невыносимо. Я только хотела, чтобы люди были честны со мной. Чтобы не улыбались мне, когда видеть меня не могли. И не здоровались со всеми, кроме меня, когда жизнь были готовы за меня отдать. Всё просто.

Быть честным не сложно!

– Дэниел стал частью того мира, что ты хотела видеть перед собой, – разозлившись, девушка отвела руку в сторону, и вилка зазвенела, ударившись о бортики тарелки. – Не смей притворяться жертвой.

Её слова на мгновение выбили меня из колеи.

Я не верила ему. Не верила, что он делал всё то, что делал, потому что любил меня. Почему? За что? Мы были едва знакомы. Моя семья истязала его. Единственное чувство, которое я должна была вызывать в его нутре – желание отомстить. Он должен был чего-то хотеть. Но это была не любовь. Никогда она.

– И будь благодарна.

Уинтер в моих руках зашипела, показав Арабелле свои маленькие острые зубки.

– Благодарна?

Он выходил меня. Я не убила его, когда очень даже могла.

Забота за заботу.

– Никто из твоей семьи не смог бы дать тебе того, что Дэниел положил к твоим ногам.

Себя?

– Есть люди, которые любят меня, – уверенно произнесла я. – По-настоящему.

– Любовь? – с усмешкой переспросила девушка.

Как я и думала.

– Свободу, – исправила она.

Может та версия Талии, что он создал, и была свободна, но это была я. Не до конца. Даже не на половину. Хотя… в будущем ему бы пришлось прятать меня так же, как отец прятал меня всю мою жизнь. Я не была свободна. Нигде и ни с кем.

– Не вздумай признаться ему в том, что любишь его, – предупредила Арабелла. – Иначе лишишься её. Он не отпустит тебя, если узнает.

– Почему?

Разве такие, как они, не бегут от любви, как от чумы?

Мои братья вели себя именно так.

– Впрочем, его желания не имеют значения, – мне бы хотелось, чтобы это заявление прозвучало безразлично, но в итоге вышло исключительно прискорбно. – Я принадлежу Ндрангете. Отец скорее распотрошит каждого из вас, чем вступит в союз и отдаст меня.

– Твой отец мёртв, – немедленно заявила она.

– Что?

Папочка?

Я почувствовала, как где-то в глубине меня трещина прошла от одного края до другого, и кусок плоти отвалился от сердца.

Кто убил его? Они?