Чтение онлайн

Генри, Эммануэль и Мейер Леманы, три брата, три компаньона, три self made men, успешных мужчины, эмигрировавших в Америку и завоевавших ее. Они родились в Германии, в состоятельной еврейской семье, обязанной благополучием отцу, Абраму Леману, торговцу скотом. Все трое выросли и уехали один за другим искать счастья за океаном.

Самый старший из троих, Генри, первым отправился в Новый Свет в 1844 году, когда ему исполнился двадцать один год. Он обосновался на Юге, где фермеры выращивали хлопок на плантациях, которые обрабатывали черные рабы. Кузен одолжил ему денег, и Генри стал продавать фермерам продукты питания, объезжая с фургоном плантации.

Через год, воспользовавшись хлопковым бумом, он открыл магазин в Монтгомери, крупном городе Алабамы.

Его средний брат Эммануэль приезжает в Америку в 1847 году. Братья работают вместе и еще год трудятся как каторжные, а потом открывают другой магазин, гораздо больше первого. На нем красуется вывеска «Г. Леман & Бразерс» — Генри Леман и братья. В нем предлагаются примерно те же товары, но ассортимент их гораздо шире: семена, удобрения. У фермеров часто не хватает денег, и они привыкли расплачиваться за продукты и посевной материал хлопком.

Когда к братьям в 1850 году присоединяется Мейер, магазин меняет вывеску и называется теперь «Леман Бразерс». Леманы не только торгуют, но и дают фермерам деньги в долг, потом они начинают заниматься недвижимостью. После кончины Генри, умершего в 1855 году от желтой лихорадки, Эммануэль и Мейер продолжают расширять свою деятельность. Вскоре они сосредоточиваются на торговле хлопком. В 1858 году братья решают открыть отделение своей торговой фирмы в Нью-Йорке. Фирма продолжает расти, и начиная с 1887 года ее представительства уже работают в Европе и Японии. В начале ХХ столетия «Леман Бразерс» — самая крупная и всеми признанная компания, специализирующаяся на продаже хлопка, которая при этом торгует и другим сырьем, а также сахаром, зерном, кофе и нефтью.

В 1897 году умирает Мейер (его брат проживет еще десять лет), и фирма переходит к следующему поколению Леманов.

Компания преобразуется в инвестиционный банк «Леман Бразерс», который вкладывает деньги в универсальные магазины, сигареты «Филип Моррис», ткацкие и швейные фабрики. Какое-то время Леманы сотрудничают с банком «Голдман Сакс», а впоследствии становятся его конкурентами. Почти все фирмы, в которые они вкладывают деньги, принадлежат евреям. Обосновавшись в Нью-Йорке, братья Леманы сразу же столкнулись с антисемитизмом, который царил в среде богатой буржуазии wasp, тогда как в Алабаме их как выходцев из Европы принимали очень радушно.

В Нью-Йорке высший свет отверг Леманов, и они продолжали жить своим кланом, как многие другие богатые еврейские семьи. Эти люди и не стремились занять свое место в среде, не желавшей их принимать, они создавали собственную среду, свои сообщества и свои клубы. Детей растили в соответствии с духом времени, все мальчики учились в самых престижных университетах Лиги плюща, но зато все Леманы, и юноши, и девушки, заключали браки только со своими единоверцами.

Мужчины семьи Леман ничего не смыслили в косметике. Они работали в сфере мужских интересов. Но у них были жены, сестры, дочери, племянницы, которые пользовались косметикой. Зато у мужчин Леман было коммерческое чутье. Опытные бизнесмены не могли не обратить внимания, насколько широко развернулся рынок косметических товаров, и прекрасно поняли, какую могут извлечь из него выгоду.

Они собрали сведения. И выяснили, что фирма Елены Рубинштейн имеет прочное положение и приносит большой доход. Они изучили баланс фирмы. В предыдущем году сумма оборота фирмы составляла два миллиона долларов, прибыль равнялась девятистам шестидесяти тысячам долларов. Предприятие было создано еврейкой польского происхождения. Все, что Леманы выяснили, их устраивало. Колебаний у них не было: фирму нужно было покупать, делать из нее акционерное общество и наводнять рынок продукцией мадам Рубинштейн, сохранив гламурность бренда.

Они сделали Елене предложение и стали ждать. Мадам всегда любила деньги, ее любовь к ним с годами не остыла. Могла ли она устоять перед предложенной ей суммой, тем более что ей предложили заплатить наличными? Леманы не поскупились, они предложили Елене семь миллионов триста тысяч долларов, что на сегодняшний день составляет восемьдесят миллионов евро. Мадам уже получала предложения продать свою фирму, но никогда ей не предлагали за нее такие огромные деньги. Говорят, за три года до этого представитель одной французской фирмы в Париже тоже хотел купить ее предприятие. И тоже предлагал колоссальную сумму, но Мадам не захотела и отделалась шуткой. «Нам будет трудно договориться, — сказала она, — вы считаете на франки, а я на фунты».

Но с Леманами не до шуток. Тут нужно всерьез подумать. Если не сказать, что все уже было обдумано заранее. И Елена принимает предложение. Она ведь продает только американскую часть, то есть семьдесят пять процентов того, чем владеет. За ней остаются фабрики, а также европейские и австралийские салоны. Леманы обязуются никого не увольнять и просят Мадам по-прежнему представлять свою марку. Ее положение в фирме определено контрактом: она сохраняет почетное звание президента, должна присутствовать на всех благотворительных акциях и светских мероприятиях, а также создавать новые продукты. Но всеми другими делами Леманы имели право распоряжаться по своему усмотрению.

11 декабря 1928 года Елена Рубинштейн заключает договор о продаже с представителями фирмы Леман, и ей удается сохранить это в секрете. Елена и так не была бедна. Теперь она стала безумно богата.

— Я совершила эту продажу без особой радости, но моя частная жизнь была для меня на первом месте, — скажет она в одном из своих интервью. — Я хотела вернуться во Францию и жить вместе со своим мужем, который там обосновался.

То же самое Елена напишет в автобиографии:

«Я продала фирму, желая спасти мой брак. У меня не осталось выбора. С моей стороны это была серьезная жертва, потому что мое дело всегда значило для меня гораздо больше, чем просто деньги». Сказано достойно и трогательно.

Но правда ли это? Вполне возможно, что мысль об Эдварде сыграла роль в ее решении, но эта мысль была не единственной. Впрочем, пока Мадам даже не ставит мужа в известность о продаже. И если она ждет подходящего момента, чтобы сообщить о ней, то скорее всего потому, что уверена: новость его не слишком обрадует. Надо сказать, Елена не питает иллюзий относительно их совместной жизни. В последний раз, когда она приезжала в Париж, они окончательно решили жить порознь.

Между Еленой и Эдвардом продолжаются игры в кошки-мышки. Он просит у нее денег для издательства, она ему отказывает. Он злится, настаивает, требует, она непоколебима. А бывает, что, с успехом выведя его из себя, выдает деньги по капле. Они по-прежнему пишут друг другу, но письма становятся горькими. «Помоги мне, и ты сможешь пользоваться не только своей известностью, но и моей», — пишет Эдвард Елене. «Что мне делать с твоей известностью? — отвечает ему Елена. — Я всегда была для тебя только орудием, и благодаря мне ты сумел немалого добиться». «Тебе не обязательно меня оскорблять, — отвечает он, — почему ты выходишь из игры? Не обязательно вместе спать, чтобы оставаться вместе».

Снова обмен письмами, и снова взаимное непонимание. Муж чувствует себя жертвой жены, жена — жертвой мужа. Елена жалуется, что всегда работала не щадя сил ради благосостояния семьи, и считает, что не получала в семье того, что заслуживает. У нее всегда были только обязанности и работа, а муж выбрал для себя куда более приятную участь. «Ты возвращаешься ко мне всякий раз, когда тебе нужна помощь, а радости и удовольствия находишь в других местах». Он отвечает, обвиняя ее в том, что она всегда его унижала. Диалог глухих.