Чтение онлайн

Далее бал не представлял собой ничего особенного. Королевский друид и приглашенный мастер — люди звали его чародеем, но магией он не владел, — дополняли праздник различными деталями: плывущий по полу дым, взявшиеся из пустоты бабочки, огненное представление. Для самых юных гостей был приглашен жонглер, развлекавший их в стороне от танцевального зала. Музыка лилась, заполняя собой всё пространство, а голоса бардов вторили ей, рассказывая невероятной красоты истории. Атмосфера располагала, и я, боясь показаться неблагодарным гостем, вошел в танцующий водоворот. Привыкнув кружиться по залу, я приглашал на танец каждую, у кого мне доводилось остановиться перед началом новой мелодии. Когда я поднял глаза во время очередной остановки, перед ними сверкнуло золото.

— Ваше Высочество, — слегка присаживаясь, я склонил голову и вытянул вперед правую руку. — Изволите?

Дав молчаливое согласие, Минерва вложила свою ладонь в мою. Холодная, как лёд.

До конца вечера я не отпускал её руки. Мы танцевали песню за песней, не обращая внимания ни на кого вокруг, полностью поглощенные головокружительным ритмом. Будто плывя в воздухе, не касаясь ногами земли, я полностью растерял себя. Не мог оторвать взгляда от взмахов её черных ресниц, что заставляли сапфиры её глаз сверкать ещё выразительнее; утопал в пшеничном поле ее волос. Минерва часто прижималась ко мне ближе, чем то позволяли рамки приличия, и я сквозь кафтан чувствовал холод её оголенной кожи. Звон золотых цепей стоял в ушах, заглушая музыку. Её магия когтями вцепилась в мой разум.

Я пытался противиться, но был почти бессилен; умудрялся лишь не подпускать её к левому уху — месту, о котором мне рассказывала Маэрэльд, — и она замечала, что я намеренно отворачиваюсь, якобы отвлекшись на что-то. Магия в груди яростно металась по клетке из моих ребер, желая защитить меня, но я не мог позволить ей выбраться, и потому отчетливо ощущал всё, что Минерва заставляла меня чувствовать.

Я хотел сорвать с неё это проклятое звенящее платье. Желание пылало во мне, сжигая низ живота, а принцесса лишь хищно ухмылялась в ответ. Она пыталась сделать из меня животное, идущее на поводу у инстинктов, и ей бы удалось, если бы не многочисленные гости торжества, снующие где-то на фоне. Она закусывала губу, и я делал то же самое, сдерживая порывы.

Король взял слово, и музыка прекратилась. Минерва отпустила мою руку, и мы, как и все, остановились, обратив лица к правителю. Я не слышал ни слова из того, о чём он говорил; лишь жадно вдыхал запах принцессы, стоящей в сантиметрах от меня. Подняв затуманенный взгляд, я столкнулся с глазами Ариадны: разочарованными, пустыми. Разумеется, она нас видела. Будто получив пощёчину, я слегка пришёл в чувство и оглянулся в поисках ближайшей двери. Двигаясь медленно, маленькими шагами, к концу королевской речи я выскользнул из бального зала.

Коридор был мрачным и холодным на контрасте с украшенным залом, полным разгоряченных тел. Я не мог отдышаться, выгоняя запах Минервы из легких; в глазах темнело, и я прислонился к каменной стене всем телом. Я не знал, сколько времени провел, пытаясь вернуть разум в чистое состояние, но, открыв глаза, я увидел спадающие по волосам золотые цепи.

— Ты сбежал.

— Я не пёс на привязи, чтобы сбегать.

— Ты правда так считаешь?

Она приблизилась к моему уху — правому, на этот раз, — и обожгла кожу касанием губ.

— Взять, — властно скомандовала она.

И я не смог воспротивиться. Жадно впившись в её губы, я позволил рукам исследовать её тело. Как во снах, где я не знал, взаправду ли касаюсь её кожи; этот раз не казался более реальным. Желание накатывало волнами, и я чуть не рычал, когда успевал вдохнуть. Начав покрывать поцелуями шею, я обратил внимание, как дышит принцесса — тяжело, прерывисто; наплевав на вероятность быть увиденной, она наслаждалась одержанной победой. Я открыл глаза, до того блаженно прикрытые, чтобы взглянуть в её лицо; рука забрела в её волосы, требовательно намотав их на пальцы. В проёме за ее спиной мелькнули смоляные пряди.

Меня обдало холодом. Я замер, мгновенно забыв обо всех порывах. Да, Минерва имела власть над моим телом и разумом, могла заставлять делать всё, что вздумается, но этой власти никогда не сравниться с той, что имела надо мной Ариадна — над моей душой.

— Зачем вы делаете это, Ваше Высочество? — взмолился я. — Зачем играете со мной?

Улыбка на лице старшей принцессы тут же переросла в оскал. Она уперлась руками мне в грудь и оттолкнула так, что я чуть не пробил древний камень стен.

— С детства привыкла отбирать игрушки у сестры.

Спешно поправив прическу, Минерва тут же вернулась в зал.

Мне возвращаться не хотелось. Не хотелось смотреть в глаза Ариадне. Точнее, хотелось, разумеется, каждую секунду, но не хотелось увидеть в них то же безразличие, с коим она смотрела на Ханта. Безразличие, которое пугало его больше всего, и, оказывается, пугало меня не меньше. Я был готов на всё — на гнев, на слезы, на обиду, на жалость, — но не на отсутствие чувств.

Однако, вернувшись, я не увидел и этого, ведь попросту не смог поймать её взгляда. Ариадна мастерски уходила от жениха, кружась в танце с кем угодно, кроме того, кто так отчаянно пытался удостоиться хоть капли её внимания. Лисица не говорила ни с кем, бездумно глядя куда-то за лица и стены, в пустоту, но не в пустоту коридоров или ночного неба за окном; в ту, что зияла внутри неё.

Когда бал подошёл к концу, гости выстроились в коридор, подобный приветственному. Торжественно взявшись за руки, будущие супруги проследовали к выходу из зала. Согласно традиции, жених должен проводить невесту в её покои, где, взамен на его обещание быть верным ей до свадьбы и после, она должна подарить ему свой первый поцелуй. Я знал, что этот поцелуй не будет первым ни для неё, ни для их пары, и всё же поёжился, невольно его представив.

Гости стали лениво разбредаться; для транспортировки некоторых потребовалось позвать стражу — эль в тот день был особенно хмельным. Капитан Фалхолт без конца раздавал указания, едва успевая справляться с потоком навалившихся дел. Я так и стоял на месте до тех пор, пока зал полностью не опустел, вторя моему внутреннему ощущению.

— Следуй за мной, — как будто издалека прозвучал голос, и я поднял глаза. Рука Кидо по-дружески лежала на моем плече.

Всю дорогу он что-то говорил, и, хоть я и не понимал ни слова, звук его голоса помогал мне вернуть чувство реальности. Мы спустились на первый этаж, свернули в левое крыло.

— Куда мы идем?

В ответ он лишь пожал плечами, будто бы знал, что ответ в самом деле не слишком меня заботил. По мере приближения камина в конце коридора я всё больше приходил в себя. Как только Кидо остановился и снял с пояса ключ, я обернулся назад, отсчитывая количество пройденных дверей. Слева. Пятая.

Покои оказались простыми, лишенными роскоши, к тому же, маленькими; неудивительно, ведь этот этаж в основном заселяла прислуга. Кидо никогда не хвалился благородным происхождением, и расположение его покоев лишний раз подтверждало кротость и бескорыстность юного капитана.

— Что это было?

Он сел на край кровати, сложив руки перед собой, и голос его прозвучал тяжело, вопросом придавив меня к земле. Взгляд требовал ответа.

— О чём ты?

— Мне казалось, ты влюблен в другую принцессу.