Чтение онлайн

– Только двинься - и ты опять повиснешь!

Гном предпринял слабую попытку взглянуть на потолок, но его движение было явно неудачным - голова оказалась в неудобном и неприятном положении. Шелзнак взглянул на дубину, лежавшую от него всего в трех футах. Он принялся медленно вытягивать ногу, пробуя дотянуться до нее, но не успела его нога продвинуться и на несколько дюймов, как веревка натянулась вновь и гном резко взлетел вверх.

Когда натяжение веревки ослабло, он больше не пытался достать свою трость. Несколько долгих минут он стоял не двигаясь и обдумывал свое положение. Наконец, когда Шелзнаку стало ясно, что кто-то там, наверху, готов ждать до бесконечности, он заговорил.

– Кажется, я имею удовольствие, - начал он очень вежливым тоном, разговаривать со своим старым коллегой Теофилом Эскарготом?

– Совершенно верно, - ответили сверху.

– Думаю, - продолжал Шелзнак, - что за прошедшие годы ты не растерял свою ловкость.

– Нисколько, - ответил Эскаргот.

– А мальчик? Как поживает твой мальчик?

– Вполне хорошо. Шлепает твоих гоблинов, правда далеко отсюда и потому их воплей не слышно.

– Как, прямо сейчас?
– Шелзнак вдруг подмигнул Джонатану, как будто только им двоим было известно что-то насчет этого дела.
– Моим гоблинам, кажется, очень нравятся такие штуки. Странные они, эти гоблины. Чем больше бед на них насылаешь, тем они счастливее. Не так уж важно, что они, а может, кто-то еще, немножко пострадают. Но правда, как твой парень? Рад был увидеть знакомое место вновь?

– Чрезвычайно, - усмехнулся Эскаргот.

– Я уверен, он был бы счастлив еще больше, если бы остался здесь на несколько месяцев, когда был здесь в первый раз. Я мог бы поучить его немного. Возможно, это еще впереди.

– Вряд ли, - произнес Эскаргот, пару раз дергая за веревку.
– Учителей хватает и в других местах. А все, что можешь делать ты, - это плясать.

Шелзнак пожал плечами. Возможно, Эскаргот знал, о чем говорил.

– Не возражаешь, если я закурю трубку?
– спросил гном.

– Нисколько. Полагаю, что это традиция.

Шелзнак издал радостный, но неубедительный смешок. Он положил часы обратно в жилетный карман, а из другого кармана извлек трубку и табак и принялся за дело. Джонатан думал, что сейчас невесть откуда появятся клубы тумана, но этого не произошло. В конце концов, никакой туман никогда не снимет веревку с его шеи. Примяв в трубке табак, попыхтев ею, чтобы он лучше разжегся, и опять примяв его, гном засунул табак, спички и пестик обратно. Затем он вытащил часы и так держал их перед собой, словно проверяя, сколько времени.

– Вот это и есть то, что ты хочешь от меня заполучить?
– спросил он, вытаскивая трубку изо рта.
– Я полагал, что мы уже рассчитались. В конце концов, мы же заключили соглашение. Или ты забыл об этом? Тебе - парень, мне - часы. Потом ты без всяких обсуждений включил в сделку еще и летающую свинью. А что делал я? Может, я превратил тебя в лягушку или натравливал на тебя ящериц? Нет. Я сказал себе: ладно, это всего лишь старик Теофил со своими фокусами. Я, как говорится, просто подставил другую щеку. Я знал, что вы спрятали плот в Заводи Хинкла. Но разве я поджег его? Нет. Я ведь философ, как тебе известно, и считаю, что никто не должен мстить или обижаться. И в том числе доктор Шелзнак. А что делаешь ты? Ты пролезаешь в мой дом и надеваешь мне на шею веревку, когда я занимаюсь своими делами. Это просто недопустимо, так я полагаю. Совершенно недопустимо.

Но я философ. Я уже говорил это. И я готов забыть все обиды. Однако, думаю, эти разбойники должны ответить за то, что они посчитали умным делом разбить мое окно. Возможно, мы и придем к соглашению. Они, к несчастью, не в настроении сейчас вести переговоры, поэтому за них это сделаешь ты. Что ты на это скажешь?

Эскаргот молчал.

– Это печально, - сказал Шелзнак, - но мне как раз сейчас нужны человеческие органы. Ничего жизненно важного, уверяю тебя, - не сердце или мозги, не руки или ноги. Мне нужны только печень, селезенка и двадцать с небольшим футов хороших жилок. Все равно это ждет их.

И он опять подмигнул Джонатану, правда на этот раз отнюдь не дружелюбно.

– Освободи их, - произнес Эскаргот, явно не расположенный сейчас к шуткам и веселью.
– Освободи и отдай часы пожилому человеку. Попробуешь что-нибудь выкинуть, и тогда тебе понадобится новая шея.

Шелзнак усмехнулся, попыхтел своей трубкой, затем вытащил ее изо рта и принялся рассматривать отверстие в ней, словно надеясь увидеть там что-то удивительное.

– Ты такой забавный. Я всегда говорил, что когда требуется шутка, на это существуют такие люди, как Теофил Эскаргот. Ты еще не сломил меня, сэр, но, очевидно, ты в хорошей форме. Ты честно продал мне эти очень интересные часы, а теперь надеешься, что я верну их тебе. А ты не хочешь отдать мне парня? И этих двух ничтожеств? Я могу получить их?

– Ты можешь получить вот это, - ответил Эскаргот и так сильно натянул веревку, что трубка вывалилась изо рта у Шелзнака, из отверстия посыпались горящие клочья табака. Ноги гнома стали дергаться во все стороны, затем он опустился на пол и стал постепенно приходить в себя. Он сжимал рукой часы и, свирепо оглядываясь по сторонам, пыхтел, восстанавливая дыхание. Оправившись, он произнес до отвращения спокойным голосом:

– Если ты еще раз сделаешь это, господин Эскаргот, то я опять запущу эти часы и ты присоединишься к своим друзьям на полу. Советую тебе свернуться мячиком, когда будешь падать, чтобы сохранить свои органы в целости и сохранности. Не терплю расточительности.

– Это было бы интересно, парень, - произнес Эскаргот в своей обычной манере, - но на пол я не шлепнусь. Ни за что. Эта веревка обвязана вокруг моей талии и перекинута через балку. Но если я все же упаду, ты тут же улетишь вверх и задохнешься.

– А тебе разорвет все внутренности, - ответил Шелзнак.
– Это уж точно.

Снаружи в темноте раздались громкие крики. В окне показалось несколько гоблинов, они увидели застывшие в разных позах скелеты, путешественников и своих приятелей - гоблинов, взглянули на подвешенного на веревке хозяина и опять скрылись в темноте. Время от времени вопли становились тише очевидно, вопящие чудища отходили к болотам, но потом опять приближались к Башне. Вокруг лаяли волки, кричали и визжали гоблины, в окно то залетали, то вылетали летучие мыши, и время от времени мимо, судорожно подергиваясь, пробегал долговязый скелет. Он туда-сюда вращал головой и, несмотря на пустые глазницы, оглядывался вокруг, словно искал кого-нибудь, кого можно было бы напугать.

Было довольно странно, что Дули и Лонни Госсету удается удержать целую орду жутких бестий и гоблинов своими силами. Джонатан ждал, что вот-вот появится Беддлингтонская обезьяна, таща в одной руке Дули, а в другой Госсета. Тогда бы весь план Эскаргота полетел вверх тормашками.

Гном, казалось, думал о том же самом. Он выглядел так, словно забыл, что нужно делать руками, и оглядывался, словно хотел дотянуться до трубки. Но в целом он был довольно спокоен - очевидно, ждал, что слуги спасут его.

Рев и бормотание снаружи стали еще громче, как будто бой переместился и теперь продолжался в непосредственной близости от Башни. После нескольких минут молчания Эскаргот заговорил.

– Если с мальчиком что-нибудь случится, - предупредил он, - тебе будет плохо. Очень плохо.

– Мой друг, - проговорил гном утомленно, - плохо будет очень, очень многим людям, один из которых - прославленный вор. Ты допустил ошибку, связавшись с этими заморышами. Мы бы сделали с тобой великие вещи, ты и я. Но еще не все потеряно. Ты и не представляешь, какими сокровищами обладаю я. Даже приблизительно не представляешь.