Чтение онлайн

Поединок — хорошая возможность навсегда разделаться с наглым шкетом. Мстить за него точно не станет — у него и родни-то никакой нет. Сгинет, и никто не вспомнит, что был такой. Главное, выбрать подходящее оружие.

По возвращении домой я первым делом позвонил Пересвету Святозаровичу. Трубку взял слуга, сказал, что барина нет дома, и попросил подождать до вечера. Лишь после шести мне удалось пообщаться с самим помещиком.

Пересвет Святозарович очень удивился тому, что у нас с Яренко наметился поединок, и захотел узнать, из-за чего весь сыр-бор вышел. Я пригласил Грушецкого в гости, и тот примчался почти сразу. Поужинали все вчетвером — я, Лида, Анастасия и Перествет Святозарович. О поединке ни я, ни он и словом не обмолвились — хотя бы на это у Грушецкого ума хватило. А потом мы с ним отправились в гостиную на первом этаже, чтобы пообщаться наедине.

— В общем, дело такое, Пересвет Святозарович, — без лишних вступлений начал я. — Недавно мы лагерь лесных разбойников разорили, перебили более двух десятков эльфов. Они в окрестных лесах выращивали угр. Я узнал об этом и устроил облаву.

— Да что вы говорите! — изумился Грушецкий. — Прямо здесь?

— Верстах в десяти отсюда. Там целая банда обосновалась. А узнал я о них, когда мне поле хотели сжечь. Ну, думаю, нет, так дело не пойдёт. Попросил селян разведать, где лагерь, а потом мы напали и всех порешили.

— Кто бы мог подумать! — покачала головой Грушецкий. — И неужели господин Яренко не знал, что тут такое творится?

— Знал, ещё как знал. Самое интересное, он им и покровительствовал. А когда я отказался ему за защиту платить, приказал мои поля сжечь. Мне пленные всё рассказали. Хотите, сами можете спросить. Четверо у нас на полях теперь работают.

— Вы говорите удивительные вещи, Фёдор Андреевич. Мне трудно в такое поверить.

— Более того, господин Яренко так всегда действовал. Предлагал защищать деревни помещиков, а если кто-то отказывался, приказывал своей банде устроить разбой, выдавая это за нападение повстанцев. Он уже много лет вас всех дурил. А помните, когда настоящие повстанцы пришли, что господин Яренко сделал? Ничего. Потому что защищал вас только от произвола своих же прикормленных воров, которые для него ещё и угр выращивали.

— Каков негодяй, а? — Грушецкий со свойственным ему простодушием сразу же поверил моим словам. — Как же мы были слепы! И о шайке ведь ничего не знали.

— Вот господин Яренко и разозлился, когда узнал, как я с его ворами расправился. Угрожал, что ущерб мне причинит, дескать, я его друзей убил. Требовал заплатить. Но мы решили поединок устроить, как полагается аристократам. Поэтому, Пересвет Святозарович, я и обратился к вам за помощью. Секундант нужен.

— Разумеется, Фёдор Андреевич! — Грушецкий был уже на моей стороне и не знал, как выразить возмущение действиями Яренко. — Разумеется, я буду вашим распорядителем. Каков подонок, а? Да я б его сам на поединок вызвал, если б узнал!

— Как знать, быть может, и вам удастся его вызвать, если победа окажется не на моей стороне. Но я постараюсь сделать так, чтобы господин Яренко больше никого никогда не обманул.

— Это как же?

— Да очень просто! Постараюсь сделать так, чтобы он… не выжил.

— А, так вы его порешить хотите? — догадался Грушецкий.

— Именно. А то он ни мне, ни другим покоя не даст.

— В целом, дело хорошее. Да, так и надо. Я говорю, сам бы его вызвал, коли вы мне рассказали бы.

— Вот поэтому поединок должен быть смертельным. На иное соглашаться не будем. Давайте и об остальном условимся. Вам ведь придётся с секундантом господина Яренко общаться, знаете?

— Да-да, разумеется.

Секундант нашёлся, теперь осталось ему договориться с распорядителем Борова. Переговоры могли затянуться на несколько дней, а если окажется, что у нас с Яренко большая разница в рангах, поиски замены займут ещё какое-то время. Но я никуда и не торопился.

По крайней мере, я так думал до следующего утра, когда у ворот появилась почтовая машина, и почтальон вручил мне конверт. Внутри лежало уведомление о том, что великий князь Глинский во время объезда княжества собирается лично посетить моё поместье. И случится это уже совсем скоро, пятого ноября, то есть через четыре дня.

Теперь встал вопрос, что лучше: провести поединок до приезда Глинского или постараться, наоборот, затянуть время, чтобы великий князь не узнал о нашей ссоре с Яренко.

Даже в моё время многим правителям не нравилось, что их дворяне и бояре выясняют отношения в поединке, а сейчас, наверное, стало ещё хуже. Все ведь считают себя «цивилизованными», законы всякие установили. Хотя, по сути, всё равно тем же способами вопросы решают, что и триста, и пятьсот лет назад. Но лицемерия стало больше. А Яренко здесь ещё и «уважаемым человеком» считают. Как отреагирует Глинский, когда узнает, что я прикончил одного из старожилов, непонятно. И ведь ничего потом не докажешь, если великий князь решит на тебя всех собак спустить.

А с другой стороны, был риск, что Боров окажется человеком подлым и начнёт на меня напраслину возводить, чтобы поединка избежать и Глинскому мозги запудрить. Для дворянина это было бы позорно, однако в благородство моего оппонента я сомневался.

В общем, не знал я, как поступить.

После недолгих раздумий я решил отложить поединок и сразу же позвонил Грушецкому, чтобы тот не торопился договариваться с секундантом Борова. Вначале Пересвет Святозарович со свойственными ему прямодушием и недогадливостью сказал, что не может намеренно оттягивать сражение.

— Пересвет Святозарович, я в эти дни буду ужасно занят, — объяснил я. — Если какие-то вопросы возникнут, так и скажите. Никак не смогу. А когда освобожусь после пятого числа, тогда можно и подраться.

— Как же я мог забыть. Вы ж недавно здесь, и забот, поди, целый вагон, — вошёл в моё положение Грушецкий. — Я назначу поединок на шестое или седьмое число. В эти дни вы свободны?

— Лучше на седьмое. Благодарю.

Всё-таки трудно было иногда с этим Грушецким, не отличался он гибкостью ума. Но другого секунданта я всё равно не смог бы найти, приходилось работать с тем, кто есть.

А пока распорядители договаривались меж собой, я занялся, наконец, тем, чем собирался заняться уже три недели, но откладывал за неимением времени. Хотел понять, увеличат ли моё количество маны другие святилища, и сходить ещё раз к тому, у которого мы были с Игнатом, чтобы провести некоторое исследование. Мне никак не давал покоя вопрос, каким образом святилище одной из местных богинь позволило обрести связь с природной энергией.

Я спросил у Игната, есть ли поблизости другие святилища, и попросил отвести к ним.

— Есть святилища, — сказал управляющий. — Только Кетаэлу не понравится, если я расскажу вам, где они. Когда люди пришли сюда, они уничтожили все наши святилища и храмы, и теперь местным приходится совершать свои обряды тайно.

— И ты опасаешься, что я тоже уничтожу ваши места поклонения?

— В таких вопросах сложно доверять людям.

— Понимая. Но я даю слово, что уничтожать ничего не буду, — пообещал я. — Мне неважно, кому вы поклоняетесь. Я должен понять, почему святилище Дэморы мне дало силу, и будет ли подобный эффект от других.