Чтение онлайн

Старину Зангези приручил мой наставник пятьдесят земных лет назад. Кстати, возраст Абабанги — сто одиннадцать ваших лет. Для комбинизомби это пора зрелости.

Генетически заложенная неспособность Зангези к насилию делала его непригодным к полевой работе. Зато на связи посидеть да за пиццей сбегать он был мастер.

Абабанга обладал нечеловеческой тягой к познаванию нового. Он прибыл на Землю вместе с Ярополком Велимировичем в тысяча девятьсот девяностом году (Я тогда под плиты пешком ходил). Не обладая свойством подключаться к лингво-семантическому полю иных рас, Зангези штудировал русский по словарям и с помощью, простите за каламбур, захваченного языка. Учительница, много лет преподававшая иностранцам, сильно помогла на первых порах моему наставнику и комбинизомби.

Другой страстью Абабанги было искусство, в том числе поэзия. Как ни странно, у комбинизомби и вас довольно много общего, в частности, в теории стихосложения.

Стоило Зангези ухватить азы русской речи, и он начал писать стихи, потому что был неисправимым графоманом. Сначала уловил ритмику, потом почувствовал рифму и к моему приезду творил совсем недурственно. Но наставник любил показывать новичкам один опус из «раннего русского периода Зангези».

Стихотворение называлось «Пра боль в галаве» (орфография и пунктуация авторские, в смысле, Абабанговские) и было написано после одного из похода в разведку. Комбинизомби помогал Ярополку Велимировичу изучать ваш быт. В тот раз он посетил поликлинику и уловил тамошние эманации примерно так:

Уже по этому тексту видно, что поэт Зангези весьма… как же это?.. концептуален.

Я видел, как он выкладывает свои вирши в интернет и пользуется некоторым вниманием. Впрочем, если вы знакомы с этим вашим интернетом, то знаете: там и не такое можно найти. Хотя найти конкретного графомана в стогу таких же графоманов — задача не из легких.

В целом, наш помощник Абабанга был ценным кадром и неплохим другом. Не стану скрывать: для нас, вылезавров, комбинизомби являются аналогом ваших собак. Но имейте в виду — мы не опускаемся до придури заставлять старину Зангези приносить нам тапочки.

Упустив клопохозяйку, Абабанга не стал изгоем. Скипидарья сочувственно чмокнула его в лоб, Ярополк Велимирович потрепал по плечу, я ободряюще толкнул комбинизомби в бок.

— Не грусти, Зангези. Это моя вина, — сказал наставник. — Ошибся, как ящеренок. Сам себя обхитрил. Стоило ли выслеживать их шайтанову самку?

— Ярополк Велимирович? — спросил я, вклиниваясь в яростно шипящий монолог учителя. — Ярополк Велимирович, а она большая?

Он устало замер, вжав голову в плечи.

— Большая, Яша… В том-то и дело, что большая. Остался от силы год, и она разродится. Потому-то они торопят события. И вот что я вам всем скажу… Настала пора пересмотреть наше ревностное отношение к некоторым правилам Кодекса.

— Как?! — выдохнула Скипидарья.

— Завтра расскажу, — хмуро пообещал наставник и скрылся в кабинете, заперев дверь.

Ее уже починил Эбонитий.

Я уселся в гостиной, листая журнал «Men's Hell». Автоматически переворачивая страницы, впал в третью степень задумчивости.

Кодекс Преследователя — наиважнейший документ вылезавра, занятого истреблением клопоидолов. Составленный примерно три тысячи ваших лет назад, он никогда не изменялся и чтился свято, словно духовная книга.

Настало время рассказать, да. В свое время клопоидолы едва не уничтожили нашу цивилизацию. Когда мы распознали, что нас сводит в могилы, было почти поздно.

Тогда один из самых великих вылезавров в истории вселенной великолепный Легендариус создал Ковчег и отселил несколько сот вылезавров в параллельную вселенную. Ковчег сначала расширил контекст, а затем сузил его немного не в той точке сборки реальности. Эти несколько сотен остались незатронутыми ментальным ядом клопоидолов.

Мои предки поклялись истреблять паразитов, пока хватит сил или не закончатся сами клопоидолы. Но здесь есть любопытный нюанс: мы, вылезавры, необычайно щепетильны в вопросах этики. Этика — это фундамент любого нашего начинания. Единственный раз этика трактовалась гибко — когда Легендариус решил построить Ковчег. С точки зрения спасения каждого гражданина, Ковчег был заведомо аморален. Но тогда Легендариус нашел в себе силы шагнуть на более высокий уровень осмысления нашей беды. Он сказал: «Допустим, я не вылезавр, а пришелец из космоса. Я вижу, что вид разумных ящеров можно спасти, пожертвовав немалой частью популяции. И я это сделаю». А слово вылезавра, даже если он прикинулся пришельцем из космоса, — алмаз.

Примерно через тысячу земных лет потомки спасшихся в Ковчеге выслали разведчиков в «материнскую» реальность. От цивилизации вылезавров, пораженных клопоидолами, остались лишь руины. Ушли и клопоидолы.

Тогда мы вернулись на родину и обжили свою планету заново. Мы были вооружены Кодексом Преследователя. С тех пор только лучшие из нас попадают в охотничьи отряды. Таким отрядом и являются «Нелюди в белом».

Вот зачем клопоидолам сверхволна? Для питания потомства. Перед её открытием самочка разбухает и в момент выброса чёрной энергии разрождается тысячами клопят, которые начинают жрать эту энергию и неистово расти.

Мои предки вложили в Кодекс положение, по которому мы обязаны не дать зараженной клопоидолами расе поднять сверхволну, а самих паразитов — уничтожить. Но изящество игры достигается максимальным драматизмом. Наше Преследование — это не ваша вылазка отряда вооруженных головорезов против беззащитной косули. Мы помним, что клопоидолы почти победили нашу цивилизацию. Их сила внушает уважение. Поэтому наша брань — интеллектуальна. Мы отдаем им должное: противостояние должно вестись так, чтобы все решилось в последнем акте пьесы, когда одни уже предвкушают энергетическую сверхволну, а вторые гасят ее и настигают первых в момент крушения их надежд.

Любой человек скажет, мол, кратчайшим расстоянием между точками является прямой отрезок. И вы уже спрашиваете: «Зачем сознательно оттягивать момент расплаты, ставя саму расплату на карту? Ведь можно и не успеть, не справиться?..»

Да, изредка мы терпим временное поражение. А раса, на которой расцвели клопоидолы, отправляется во вселенский архив. Но без нас у таких рас вовсе не бывает шансов — клопоидолы выбирают слабых. По космическим меркам, конечно. Не обижайтесь.

Месть должна быть красивой. Мы мстим за то, что клопоидолы когда-то нанесли по нам страшный удар. Их паразитической агрессии мы противопоставляем смех и доброту, но не из побуждений благотворительности, а из кодексно-эстетических соображений.

Вот каковы наши интересы в вашем окраинном мире, милые мои «высшие приматы». О, я буду вас подкалывать и впредь. Во-первых, есть за что. А во-вторых, я не по злобе.

Я вот неожиданно подумал, наверняка кому-нибудь пришло в голову, мол, слишком уж человекообразно я изъясняюсь, не похож на инопланетянина. Что ж, это суждение только польстит моему профессионализму. Значит, хорошо воспринял ваше лингвополе.

Ваш язык — гремучая смесь многих языков. Он обладает уникальным разрушительным и созидательным потенциалом.