Чтение онлайн

— Да что это с вами?! — вспылил я, выпуская струю огня из пасти.

С потолка тут же полилась вода — сработала пожарная система.

И тут до меня дошло.

Великие праящеры! Я же метаморфировал!

О, дорогие мои высшие приматы, вы, конечно, сейчас обзавидуетесь, но драконы сношаются феерически.

Да-да, когда у нас брачный период, мы переживаем метаморфоз — особые железы, которые в обычном нашем состоянии еле заметны, претерпевают гиперразвитие. И вуаля, как говорят французы, — перед вами огнедышащий ящер. Он же вылезавр. Он же, в медовый период, дракон.

Крыльев, конечно, нет, но мы — трансформеры. Можем и отрастить, если сексуальные фантазии увлекут нас в небеса. Кстати, надо обязательно попробовать.

Так вот почему я сейчас дымлюсь, как вулкан!

Так вот почему скулы моей ненаглядной столь эротично расширены!

Я посмотрел на Сонечку по-новому.

Она зажимала свой ротик ладошкой, и, клянусь, из уголков ее губок струились возбуждающие струйки дыма.

Она, я, дождь из-под потолка… и Оборонилов.

— Соня! — властно крикнул он. — В свою комнату, бегом! Долбанная молодежь!

Моя очаровательная драконочка залилась краской стыда и побрела прочь.

Мой вздох тоски совпал с выбросом еще одного факела. Потолок стал черным.

— Прими это! — Шеф протягивал какую-то таблетку.

Сзади уже топтался Зангези со стаканом минералки.

— Что это? — просипел я, заполняя комнату первоклассным дымом.

Дым был черный, потому что я испытывал досаду по случаю разлуки с любимой.

— Ингибитор, дурень, — проворчал Оборонилов. — Как же не вовремя, мать моя ящерица!

Я послушно проглотил таблетку. В организме сразу заурчало — сильный препарат, однако… На меня постепенно навалилось вселенское успокоение. Безразличие достигло высшей отметки пофигизма. Всё стало настолько не важным, что даже думать расхотелось. Похоже, меня снова загоняли в беспамятство.

— Вот где я вас должен разместить? — сокрушенно вопросил шеф. — Вы же полгорода спалите… Зангези, пойди, отнеси таблетку и ей, что ли…

Ярополк Велимирович передал ему белую шайбочку, проводил его взглядом, и вновь обратил всю тяжесть внимания на мою скромную персону.

Мне же было попросту по фигу. Я знал, что действие таблетки рано или поздно пройдет, и тогда мы соединимся с Соней в огненном смерче любви. И горе тому, кто захочет нам помешать.

Ловкий всё-таки товарищ мой шеф: поймал в самом начале. Теперь, когда безразличие придавило эмоции, я смотрел на ситуацию отстраненно и ясно видел, что минута-другая, и не помогли бы никакие таблеточки.

— Отвезите нас за город, — сказал я, зевнув.

— Академик! — саркастически произнес Оборонилов. — Куда? В леса Подмосковья? Погода сухая, вы там такое устроите — этот их МЧС повесится. В полном составе!

— Ну, тогда в горы.

— С удовольствием скинул бы вас с вертолета в кратер какого-нибудь потухшего вулкана. — Ярополк Велимирович присел на край кровати. — Только далековато вулканы-то, не довезу.

— Шеф, я засыпаю, — я блаженно улыбнулся, потому что мне было, не побоюсь повториться, по фигу, а наставник так неподдельно волновался, просто цирк.

Нет, я отлично его понимаю: пара любящих вылезавров — это катастрофа. Природа наделила нас многими непривычными прочим видам особенностями. Например, получать из атмосферы промышленные объемы водорода и воспламенять его на выдохе. Такого «В мире животных» не увидишь.

Проснулся я внезапно.

Рядом дремала царица моих грез (и вообще, простите мне эти пошлые эпитеты, так я глумливо описываю подлинные чувства). Свежий утренний ветерок задувал мне в глаза песчинки. Фу, бяка!

Я сел и огляделся. Мы лежали на песчаном острове. Ярополк Велимирович всё устроил по высшему разряду, остается лишь в очередной раз поразиться великолепному рассудку шефа. Река и специально намытый добытчиками песчаник. Не для нас специально намыли, а чтобы отгружать строителям, разумеется.

Интересно, Москва или Ока? Думаю, нас везли сюда всю ночь. Вон, моторная лодка к берегу привязана. Наверняка мы сюда на ней приехали.

Вокруг — никого. Или мои друзья тактично спрятались.

Я развернулся к моей Сонечке, лизнул ее в подбородок, пощекотал веки…

Она распахнула бездонные глаза, в каждом из которых вращалось по галактике и отражалось по влюбленному Яше.

Вокруг нас запахло озоном.

И через несколько мгновений начался пламенный танец любви.

Если вы хотите подробностей, то вот вам кукиш. Я же не расспрашиваю, как вы пыхтели, что шептали, куда совали язык и пристраивали гениталии, насколько активно ворочались в постельке и через сколько секунд виновато чмокали партнершу, мол, прости за скорострел, надо чаще встречаться…

Я сволочь и язва, знаю-знаю.

Вечером мы лежали с ней в метре друг от друга, замерев, словно древние изваяния, на большом остывающем куске стекла. Именно так теперь выглядел наш уютный остров.

Нас фотографировал судорожно и жадно какой-то олух царя небесного. В камуфляже, с удочками и недешевой камерой. Велосипед валялся поодаль. Рыбачок, блин. Не знаю, что он там наснимал с берега. Может быть, его привлекала вода, кипящая возле нашего островка. Пар поднимался — мое почтение. Возможно, этот папарацци околачивался здесь давно и захватил огненное шоу, не знаю. Нам было не до этого. Мы готовились ко второму, кхм, акту нашей любовной драмы.

Я знаю, найдутся буквалисты, которым неясно, почему мы не сгорели в собственном пламени, да и откуда у нас такая энергия. Ну, ребятки, когда-то люди вроде вас не знали, почему солнце всходит и заходит.

Любовь между вылезаврами — это высшее переживание опыта расширения контекста, когда ты и здесь, и шире, и одновременно растворен в объекте своей страсти.

Не умею сказать лучше. А значит, сойдет и так: толковый додумает, глупый в очередной раз обидится.

А обижаться не на что. Просто один втюрившийся огнедышащий ящер приобрел первый сексуальный опыт.

Занятно устроена жизнь. «Зной любви», «пылать любовью» — что для вас просто метафоры, то для вылезавров буквальные понятия.

— Я хочу сочетаться с тобой законным браком, — промолвила моя красавица, выдыхая пару восхитительных клубов ароматного дыма.

— Боюсь, мы сожжем загс, — ответил я, напуская на себя вид прожженного мачо.

Хотя «прожженный» в нашем случае звучит глупо, понимаю.

— Глупый, не прямо сейчас. Или ты… не хочешь?

Мне не понравилось, как раздувается шея моей Сонечки. Слово «прожженный» начало приобретать оттенок трагического.