Чтение онлайн

Издание собственного журнала было делом весьма затратным, и финансовое положение семьи в результате осложнилось, однако детям журнал приносил большую пользу. По принятому тогда обыкновению издатели обменивались с коллегами бесплатными экземплярами своих журналов. Мальчики попросили отца менять «Бодрое слово» на два наиболее популярных детских еженедельника: «Вокруг света» и «Природа и люди». Подписку на них Бикерманы позволить себе не могли. Когда первый бесплатный номер появился в доме, братья пустились в пляс. Дополнительную ценность журналам придавали книги, которые выходили как приложения к журналам. В течение двух лет (1908–1910) младшие Бикерманы стали счастливыми обладателями собраний сочинений Герберта Уэллса и Чарльза Диккенса 86 .

Под влиянием чтения приключенческой и географической литературы братья придумали героя, которому дали имя граф Атакама (по названию пустыни в Чили) и часами рассказывали друг другу о его приключениях в придуманных ими странах. Яков, пристрастившийся к копированию карт из атласов и книг по географии, рисовал карты этих стран 87 .

Пока журнал выходил, денег на то, чтобы отправлять детей на дачу, не было, и только после закрытия его в мае 1910 г. детей смогли отправить на лето в деревню под Киевом.

Цивилизация не оставляла семью своими дарами. Незабываемым событием было установление в квартире телефона. Яков Бикерман даже запомнил его номер: 37-93. «В поздние годы я сменил много номеров телефонов, но они уже не имели прелести новизны» 88 .

Мальчики получали домашнее образование под руководством матери и сестры 89 . К поступлению в школу они были подготовлены достаточно хорошо и вполне могли бы поступить по квоте в казенную гимназию, субсидируемую государством и поэтому гораздо более дешевую, однако отец решил, несмотря на стесненное материальное положение, отдать сыновей в частную школу: оппозиционный журналист хотел, чтобы его сыновья получили более прогрессивное образование.

Первая школа, которую отец выбрал для братьев Бикерманов, была не совсем обычной по тем временам: в ней было смешанное обучение мальчиков и девочек. Не знаю, как Илье, но его младшему брату совместное обучение решительно не понравилось, и спустя много лет в своей автобиографии он писал, что с тех пор навсегда стал непримиримым врагом совместного обучения: «Хотя мы были очень юными, интерес и влечение к противоположному полу было гораздо более сильным, чем к знаниям. Нет наркотика сильнее, чем половые гормоны, и желающий учиться должен заградить свой ум от токсинов» 90 .

Проучились они в опережающей прогресс школе, однако, недолго. Уже в 1909 г. Илья Бикерман поступил «по экзамену» в четвертый класс частной мужской гимназии С. А. Столбцова (затем ставшей гимназией Н. В. Дмитриева) 91 , расположенной в самом центре Петербурга по адресу: Невский проспект, 102. Впрочем, респектабельный адрес еще не означал, что владелец гимназии был богат и мог себе позволить арендовать целый дом. Как вспоминает младший брат Бикермана: «Наша гимназия была слишком бедной, чтобы занимать здание или хотя бы квартиру. Занятия продолжались до четырех пополудни, а затем классные комнаты использовались секретарской вечерней школой для взрослых… Наша школа хорошо подготавливала выпускников безо всякого здания. В 1965 г. я посетил места, где она находилась. Этаж, который когда-то занимали две школы, был разделен на многочисленные квартиры. Кинотеатр во дворе, однако, сохранился, хотя и под другим именем» 92 .

Воспоминания младшего брата можно уточнить. Школа действительно не имела собственного помещения и с 1 августа 1907 г. арендовала у статского советника Михаила Владимировича Побединского в помещении С.-Петербургских счетоводных и высших коммерческих курсов М. В. Побединского комнаты в квартирах под № 2, 3 и 9, расположенных в доме, принадлежащем Н. В. Змееву. Все помещения предоставлялись гимназии на время с 9 до 16 ч, в вечерние часы часть арендуемых помещений гимназия также могла использовать по предварительному соглашению с Побединским или его доверенным лицом 93 .

Учебное заведение, в которое поступили братья Бикерманы, было открыто в 1906 г. и первоначально называлось «Курсы Родительского союза средней школы». Обучение шло по программе старших классов средних учебных заведений. В 1907 г. курсы были приобретены у Н. В. Балаева С. А. Столбцовым и преобразованы в «Частное реальное училище и гимназию Товарищества преподавателей с правами для учащихся». В 1909 г. вновь произошла реорганизация, и учебное заведение стало называться «Частная мужская гимназия с правами для учащихся». В 1915 г. гимназия перешла к действительному статскому советнику Н. В. Дмитриеву и была превращена в мужскую гимназию с правами правительственных гимназий. Она находилась в ведении попечителя С.-Петербургского (Петроградского) учебного округа.

Это было либеральное учебное заведение, в котором к управлению внутренней гимназической жизнью привлекались учащиеся и их родители. Вот как рассказывает о гимназии С. М. Алянский, поступивший в нее в 1906 г., на три года раньше Бикермана: «Эта частная гимназия возникла после революционных событий 1905 года. Основателем ее была группа учителей, уволенных из казенных гимназий за участие в революционном движении или за открыто выраженное к ним сочувствие. К основателям гимназии присоединились и родители гимназистов старших классов, исключенных из разных гимназий за участие в революционных кружках того времени. Уволенные учителя оказались не только передовыми людьми, они были еще даровитыми педагогами, влюбленными в предметы, которые они преподавали нам… В нашем классе было всего пятнадцать гимназистов…». Не только учителя в гимназии были опальными, но и некоторые гимназисты. В ней, например, учился Ю. П Анненков, который «был уволен из казенной гимназии за “политическую неблагонадежность” с волчьим паспортом, то есть без права поступления в другое казенное среднее учебное заведение» 94 .

Когда гимназия была только создана, в ней училось 70 человек (февраль-июль 1906 г.), в 1910/1911 учебном году их число достигло 174, в 1913/1914 г., когда Бикерман ее заканчивал, число гимназистов сократилось до 140 человек 95 .

Обстановка в столбцовской гимназии была гораздо свободнее, чем в казенных. «В школе, – вспоминает Яков Бикерман, – мы должны были учиться, но не обязаны были всегда быть серьезными. Однажды перед началом занятий в класс вошел незнакомый господин, огляделся вокруг и вышел из класса, не сказав ни слова. Он был необычно одет; его огромный свободно развивающийся галстук был не похож на то, что носили наши учителя. Через минуту вошел наш классный наставник и спросил, почему мы не встали при входе нашего нового педагога. Если бы он обратился бы ко всему классу, то никто бы не вызвался ответить. Поэтому он задал свой вопрос мальчику, который стоял к нему ближе всех. Этот мальчик был не слишком сообразительным. Он пытался найти слова и в конце концов выпалил: «Откуда я мог знать, что это учитель? Может быть, это был портной». Несообразность этой гипотезы вызвала громкий смех. Нам объяснили, что загадочный посетитель был новым учителем рисования, и стало понятно, почему он носил столь цветистый галстук» 96 .

Продолжаю цитировать рассказ Алянского: «Нашими новыми преподавателями мы были довольны, но больше всего нам повезло с учителями русского языка и математики. Учитель русского языка Николай Васильевич Балаев заботился не только о том, чтобы мы грамотно писали и умели излагать свои мысли, но больше всего он хотел научить нас самостоятельно мыслить и пробудить живой интерес к литературе. Он рекомендовал нам побольше читать дома. На каждом уроке нам задавали прочитать какое-нибудь произведение, а через два-три урока каждый из нас непременно должен был участвовать в обсуждении прочитанного.

Первое время непривычные для нас занятия проходили вяло, но Балаев терпеливо и настойчиво помогал нам преодолевать застенчивость и исправлял наше косноязычие. Заразительная увлеченность Николая Васильевича и его упорство скоро сказались: к следующему учебному году уроки русского языка стали для большинства из нас самыми интересными и увлекательными. Влюбленный в поэзию, учитель не пропускал урока, чтобы не прочитать нам что-нибудь из Пушкина или Лермонтова, а из современных поэтов он иногда читал нам Блока, при этом он каждый раз обращал наше внимание и призывал вслушиваться в музыкальный строй и ритм поэзии.