Чтение онлайн

— Давай, короче, сюда пацана с камерой, — велел первый. — И сам заныривай. А лайба пусть уезжает.

Костя сбегал в мини-вэн за Трофимом и его камерой. Было непонятно, отпускать машину или она еще пригодится.

— Ты нас где-нибудь подожди, — попросил он водителя на всякий случай. — У того же «Космоса». О’кей?

— Без проблем, — ответил тот. — Давайте остальные пятьдесят процентов и запишите мой номер. Когда буду нужен, звоните и говорите, куда подъезжать. Через пятнадцать минут буду на месте.

— О’кей. — Волков рассчитался с водителем и занес к себе в мобильник номер его телефона. Ситуация разгонялась, и Костя наконец почувствовал профессиональный кураж. Приблизительно так чувствует близость цели хорошая охотничья собака, идущая по следу. С сумкой через плечо, он выбрался из машины и задвинул за собой дверь. Смачно щелкнув, она встала на фиксаторы.

— Жду звонка! — Водитель включил скорость, и мини-вэн задом поехал со двора. А Волков с оператором поспешили в «газель», успев на ходу переброситься парой фраз.

— Ты ситуацию хорошо просекаешь? — спросил Трофим, привыкший во всем полагаться на Волкова и обычно не задающий лишних вопросов.

— Честно говоря, в самых общих чертах, — признался тот.

Трофим хмыкнул, покачал вперед-назад камерой.

— Если нам тут бошки поотрезают, Волков, я с тобой больше никуда не поеду. Имей в виду.

— Я с тобой тоже, — засмеялся Костя.

Когда они подошли к «газели», перед ними предупредительно открыли дверь в салон, куда они влезли, ожидая увидеть все, что угодно.

Окна в «Газели» были плотно зашторены, а на двойном заднем сиденье полулежала красивая растрепанная блондинка, слегка пьяненькая… Бежевая юбка задралась, обнажая гладкие стройные ноги, а тесная зеленая маечка обтягивала высокую грудь, за которую так и хотелось подержаться. Кроме нее и водилы, больше в «газели» никого не было.

Следом влез в салон мордоворот, все так же мерно жующий резинку. Он сел рядом с девушкой, слегка оттеснив ее от заднего окна. Затем достал из большой дорожной сумки и натянул на лицо трикотажную маску с прорезями для глаз и рта, мгновенно превратившись в собирательный образ настоящего террорюги. Когда он шарил в сумке, там довольно зловеще звякнуло железо о железо. У Волкова не было ни малейших сомнений, что в сумке оружие.

— Включай камеру! — поправляя маску, совмещая глаза с прорезями, глухо потребовал мордоворот.

Девушка, похоже, была не пьяной — скорее всего ей что-то вкололи. Она вяло моргала, не делая ни малейших попыток что-то сказать или сделать. Волков попытался поймать ее взгляд, но она глядела в какую-то только одной ей видимую точку, находящуюся отсюда за тридевять земель.

Почти бесшумно застрекотал «Дивидикам»: Трофим вперился в объектив, подстраивая камеру.

— Террористическая организация под условным названием «Альфа» берет на себя ответственность за похищение Ивановой, — как по писаному заговорил в камеру мордоворот. — Дай ее крупняк! — велел он оператору, и Трофим послушно взял крупным планом временно отрешенное от земных сует лицо похищенной девушки. — Наши требования сводятся к сумме в двадцать миллионов долларов, которые мы хотим получить в течение ста двадцати часов с момента произведения этой записи. В противном случае к госпоже Ивановой будут применены меры, не совместимые с жизнью. Люди, заинтересованные в скорейшем обмене Ивановой на указанную сумму, могут связаться с нами через корреспондента журнала «Загадки и Тайны» Зотову Анну Егоровну…

«Текст ему написали, и он выучил его наизусть, — думал Волков, пока бандит диктовал номер мобильного телефона Анны Егоровны. — Но это больше похоже на балаган, а не на похищение… При чем тут «Загадки и Тайны»? Что за «Альфа»?.. Кто такая эта Зотова?..»

Человек в маске зачем-то взглянул на часы и повторил номер телефона Анны Егоровны, делая паузу после каждой цифры. Тот, что сидел за рулем, следил в зеркало заднего вида, что происходит в салоне.

«Кто такая эта Иванова и почему за нее должны платить такие деньги? — думал Волков, машинально запоминая номер. — Кому нужна раскрутка этой темы? Кто такая эта Анна? Надо будет срочно узнать…»

Мордоворот усугубил свое заявление парой кровавых подробностей, которые могут ждать Иванову в случае, если к их требованиям не отнесутся должным образом, и велел выключать камеру.

Через три часа пленка с записью была в Москве.

Еще через час подробнейший репортаж о событиях в Воложске, включающий в себя заявление террористической организации «Альфа», был показан в спецвыпуске НТВ. В течение дня его повторят одиннадцать раз.

А вечером Ане позвонил доктор Лоренц.

Она сразу узнала его голос, хотя звонков в тот день было больше сотни. Кто только не звонил: и фээсбэшники, и милиция, и просто хорошие люди, и друзья Клены, и псевдоочевидцы ее похищения (Господи, сколько психов на свете), и экстрасенсы, предлагающие за символическую плату определить место, где ее прячут, — словом, весь день Аня только тем и занималась, что отвечала на звонки, от которых очень скоро голова пошла не кругом, нет, а такими геометрическими фигурами, которых не существует в начертательной геометрии. Вдруг начали объявляться знакомые, про которых она и думать забыла: школьные друзья и подруги, соседи по квартире и даче в Бурге, сокурсники по универу, звонил бывший муж Марик, звонил Сафар («С тобой все в порядке, солнце?») и т. д. и т. п. Через каждые два часа приходила эсэмэска от оператора, который уведомлял ее в том, что все входящие-исходящие звонки, а также смс-сообщения для нее будут бесплатны до разрешения ситуации. Самым паршивым было то, что она не могла отключить телефон — об этом ее предупредили фээсбэшники в лице Максима Максимовича. (Хотя, казалось бы, какое отношение имеет эта структура к похищению Клены? Разве это не милиции дело?) Мало того, Максим Максимович велел ей безвылазно находиться на даче до его особого разрешения. И если поначалу Аня восприняла это как само собой разумеющееся, то уже часам к пяти окончательно решила плюнуть на все и смываться в Москву. Правда, дача была зверски оцеплена, но, спрашивается, какое право они имеют ее здесь держать? Она не слишком сильна в правоведении и вообще в делах юридических, но тут не надо быть Плевако или Генри Резником, чтобы определить колоссальное попрание ее, Ани Зотовой, гражданских прав.

Да, угодили они с Кленкой в ситуацию! Как она там? Странно, только Аня была почему-то почти уверена, что с Кленой все в порядке. А может, просто она такая эгоистка, что в свете ее собственных проблем все остальные, включая Кленины, кажутся не такими существенными? Хотя у Ани проблемы чисто технического характера, технически-психологического — так, пожалуй, точнее. Просто она сатанеет от нескончаемых телефонных звонков, а еще оттого, что приходится торчать на этой проклятой даче. Ей тут страшно, неуютно, плохо, отвратительно, а еще ей ужасно стыдно перед своим шефом, которого она обманула самым бессовестным образом. Вот уж воистину все тайное становится явным. Сказала, что болеет, а сама не только очутилась в этом гадском Воложске, но еще и в дерьмо ухитрилась вляпаться по самые уши. И это дерьмо с завидным постоянством крутят по телевизору, от которого Ирина Сергеевна ни на шаг — все надеется, что там сообщат какую-то новость о дочери. И это дерьмо наверняка видел шеф и неизвестно, как он отнесется к такой сомнительной рекламе «Загадок и Тайн». Мог бы и позвонить, ан нет, не звонит. Зато позвонил Птушко: «Как дела? Чем могу помочь?» «Спасибо, Сережа, — ответила Аня, ужасно ему обрадовавшись, — пока ничем».

Ирина Сергеевна поминутно пила валерьянку, слоняясь между телевизором, приемником и телефоном, то и дело принималась плакать и через каждые полчаса звонила своему Сергею, отчиму Клены. Он никак не мог выбраться из Иркутска (то ли циклон, то ли антициклон), и жена умоляла его «придумать хоть что-нибудь». Ну а что, спрашивается, он мог придумать?

А в полдевятого вечера пришла еще одна ужасная новость. Радиостанция «Эхо Москвы», на которую был настроен приемник в комнате Ирины Сергеевны, передала экстренное сообщение. В 18 часов 48 минут по московскому времени на перекрестке улиц Таганской и Андроньевской был взорван «Мерседес» Антона Евгеньевича Иванова. Водитель скончался на месте, сам Иванов госпитализирован.

«Эхо» отслеживало развитие ситуации в Воложске (спасибо Саше Химайну) и всех связанных с ней побочных сюжетов. Поэтому радиостанция не преминула напомнить своим слушателям, что А.Е. Иванов является мужем той самой Клены Георгиевны Ивановой, похищенной несколько часов назад в Воложске. Связь этих двух происшествий напрашивалась сама собой.

Держась за сердце, Ирина Сергеевна сообщила новость Ане и ушла к себе, а Аня подумала, что Иванов сегодня звонил ей дважды: часа в два и около четырех, спрашивал, «нет ли чего новенького?», причем в голосе его звучало такое неподдельное горе, что Ане стало стыдно за свои подозрения в его адрес. Но потом, за другими звонками, она об этом забыла, а вот теперь вспомнила.