Чтение онлайн

— А его видели хоть раз? И почему в таком случае он убивает темных?

Я благодарна Андрию за то, что он отвечает вместо меня.

— Потому что после первых… случаев на него была объявлена охота. Тремя Отделами.

И нечаянно обрывает галстук, который счел подходящим для встречи с «высокопоставленными коллегами». И становится хоть немного похожим на самого себя — на Андрия из полесской деревушки, который в особо стрессовые моменты делается просто пугающе не городским.

Но этого никто не замечает.

— Так он сделал это, чтобы защитить себя?

Андрий молит меня глазами вмешаться, потому что тон Йехара — тон опытного светлого странника. Но я не вмешиваюсь.

— Не совсем. То есть, не всегда. Нападения происходили по всей стране, и иногда им подвергались стихийники… ну, знаете, дома… с…

— С семьями, — наконец помогаю я. Мы вновь замыкаемся в выжидающем молчании.

— Не знаю, мог ли он это сделать, — наконец задумчиво произносит Йехар, и наши челюсти отваливаются.

Особенно у Эдмуса, потому что полные идиотизма сентенции — обычно его удел.

— Йехар, ты видел, как действует развертка мрака?

Странник кивает, задумчиво поглаживая неразлучный клинок.

— Ты видел его после призыва стихии?

Условный рефлекс. Как только я это спрашиваю, картинка выскакивает в мозгу с такой скоростью, будто я не старалась ее полгода засунуть как можно дальше. Лицо, в котором не осталось прежней неправильности черт, которое стало почти идеальным — идеальным в холодности, жестокости, наполненные живой тьмой глаза…

Странник опять кивает, но говорит поразительные вещи:

— Но разверткой тьмы владеет не только Повелитель Тени. Мы видели, как её использовали мооны в мире Эдмуса, к примеру. И если его ни разу не видели на месте убийств…

— В Свердловске сборная команда Отделов его как раз на месте и застала. Это было в марте.

— Что стало с командой?

— Все живы, а кое-кто так скоро собирается выписываться.

Вот заикаться они точно перестанут не скоро, — мрачно добавляю я про себя.

— Но никто не умер?

— Йехар! — я наконец не выдержала. — Объясни мне на милость, почему раньше ты готов был прикончить его без всякой причины, а теперь не можешь поверить…

— Мы не утверждали этого, — спокойно возразил странник. — Впрочем, мы с Глэрионом удивлены, что в это так быстро поверила ты…

К бедному Андрию потихоньку начал подкрадываться инфаркт после этой фразы, хотя стихийники земли славятся своей уравновешенностью. В заботах, связанных с прибытием дружинников я только обмолвилась парню, что «будет трудно». Но насколько — не пояснила. Теперь получите светлого странника, который не верит в злодейскую сущность Повелителя Тени!

Андрия, а может, и кого другого спасло появление шефов. Питерская триада — Игнатский, Макаренко и Грушняк, который недавно занял пост главного нейтрала города — возникла в дверях с такими лицами, будто внутри аудитории их ждала встреча с пещерным медведем.

Заметим при этом, медведем была я.

Посовещавшись взглядами, Макаренко и Грушняк выпихнули Игнатского вперед. Тот приблизился к Йехару, поднял руку в индейском жесте «Хай» и с вечным апокалипсисом на лице поинтересовался:

— Вы Поводырь?

И, дождавшись кивка, продолжил:

— У наших Отделов есть к вам предложение…

Вся оставшаяся часть Дружины, кроме Андрия, прозорливо фыркнула. Сценарий, который развертывался сейчас, предвидели мы все, в особенности я. Так что можно было и отвлечься, пока триада начальников пытается всучить Йехару смертоносный артефакт и поставить на острие удара по Веславу.

Это было что-то вроде обмена семейными новостями.

— Как Тео? — спросила я тихонько, пододвигаясь к только что возникшей на месте Бо Виоле. Та закатила глаза, как будто воспоминания о свалившемся на нее ученичке доставляли невыносимую боль.

— Каким ему еще быть… высокоморальный идиот! — произнесла она с нежностью, совершенно не подходящей ни к словам, ни к выражению лица. — Понятия не имею, что с ним там будет без меня. Ты же его знаешь: вечно его нужно оберегать, защищать…

Я позволила себе грустную улыбку. Последний серьезный маг, который посмел посягнуть на жизнь архивариуса пустого мира, просто растворился в воздухе. Но Виола или не помнила об этом или не хотела.

— Да к тому же сейчас он в трауре — у него сожгли библиотеку.

— В смысле… — я воровато оглянулась на Андрия, но тот покамест в беседу не встревал и пытался понять, почему мы беседуем о делах совершенно отвлеченных. — Так на моей памяти ее уже сжигали!

— Так то была магическая, а на днях спалили основную — ту, которую мы как-то обнаружили в крематории, помнишь? Фанатики.

— Но почему…

— Просто не всем понравилось исчезновение Сети, а с ним — телевидения, видеосигналов и прочего…

Поскольку мир Виолы — или та его часть, в которой мы побывали — отличался высокой урбанизацией, а жители проводили почти все свое время за виртуальным общением и чихали на жизнь реальную — я вздрогнула при мысли о реакции на такое.

— Книжник учинил очередную катастрофу? — вскинул брови Эдмус.

— Вовсе нет, — со скучающим видом пояснила Виола. — Это я ему посоветовала.

Дело начинало запутываться окончательно, и триаморфине пришлось объяснять:

— Прошло месяца два с того момента, как вы убыли — и он начал вдруг слабеть. Хотя вовсю врал, что все в порядке — ну, вы ж его помните: «О, нет-нет, я упал в обморок за столом, потому что с детства не люблю салаты!».

Здесь мы с Эдмусом выдавили невеселые ухмылки — он пошире, я поуже. Виола скопировала тон архивариуса в точности, только что брови озадаченно забыла приподнять. Тео умудрялся скрывать от нас, что смертельно болен, еще тогда, во время нашей четвертой миссии, и глупо было бы думать, что он может измениться, его же не смогла изменить Книга Миров, которая…

Я поняла сначала, что размышления начинают меня заводить не туда, потом — что Виола все еще говорит:

— Вот тогда мне и пришлось припомнить твои слова, Эдмус. О том, что если люди моего мира не оторвутся от мониторов и не начнут хоть как-то думать, их равнодушие убьет последний источник…

— Ты меня цитируешь! — поразился спирит. — А я-то придуривался, как всегда.

— И Тео вырубил всю сеть за раз? Да как ты его заставила — ведь он…

— …не умеет разрушать, конечно. Разве что нечаянно. Да я бы и не смогла, — Виола скривилась и потерла шрам на щеке. — Боль, которую он испытывает, когда творит стихии… Но тут вылезла блондинка и раз в жизни сделала что-то полезное.