Чтение онлайн

Мелкий снег оседал на мощеный тротуар.

Не думаю, что Тетрахромбиул хозяин Хувала. По крайней мере официальный. Но ведет себя, будто он здесь не просто издавна дома, а словно он и есть настоящий хозяин сего места. Наверное, так и есть, но только неофициальный, вроде домового этого города.

– Программа развлечений для гостей, – начал Тетрахромбиул. – Сначала едем ко мне. Обсудим расклад. Затем съездим на спуск, купим нужные амулеты. Потом снова ко мне, дождемся Лайму и двинемся в Полынский Лес. Там среди незамерзающих ключей проведем ритуал. Наши товарищи присоединятся вечером, они тоже не далеко остановились.

Прошли вокзальную площадь. Там, за зданием вокзала и оградой стояли поезда, уходили, приходили и мчались мимо составы.

– Вот вы идете по брусчатке, а там, под ней, течет речка Леба, древняя, как сам город. – усмехнулся Тетрахромбиул Эфтан.

За поворотом, между стен старых домов, аляпистых резных балконов с балясинами и лепнины фасадов сновали и суетились людишки, не особо обращая внимания на снегопад. Кто-то куда-то спешил, кто-то терпеливо ждал транспорта. Могучие черные торсы обнаженных деревьев стояли истуканами, свесив мрачные плети ветвей вниз. Мелкий снег продолжал падать на людей, ветви деревьев, мостовую, стекла в окошках светильников на фонарных столбах.

Вдали показался огненный луч прожектора. Нет, это был не паровоз. Вместо гудка прозвучал стрекочущий звонок колокольчика. Со скрипом тормозящих колес о рельсы, к нам подъехал красный вагончике с фарами-глазками на крышке.

Это был канатный трамвай. Вагончики-коробочки катились по рельсам. А над дорогой был подвешен трос, на котором через равные промежутки размещались крюки. Когда вагончику нужно было тронуться, на его крыше поднимался зацеп в виде петли. Следующий же крюк подцеплял вагончик, и тот двигался до следующей остановки.

Лестница, по которой нам стоило забраться в трамвай, была невероятно крута. Эфтан помог взобраться Флорентине, затем мне, после чего, придерживаясь за поручни, водрузил свое грузное тело и сам.

В салоне лавочки размещались вдоль окон, Флорентина села между мной и Тетрахромбиулом, и я, даже не особо вслушиваясь в их разговор, могла разобрать некоторые детали. Фло и Тетра старались говорить не слишком громко, чтобы не привлекать внимания.

– Нам нужно вызвать дух Тенебриуса. Ты сможешь нам помочь? – спросила Тетрахромбиула Флорентина.

– Попробуем – ответил Эфтан абд Тетрахромбиул, – Мы чуть-чуть подправим ритуал, принесем кого-нибудь в жертву, и нам понадобится участие твоей прекрасной спутницы.

– Жертву? – удивленно спросила Флора.

– Да шучу я, конечно. Так вот, если мы слегка изменим схему расстановки участников, чтобы она совпала с той, что была двадцать пять лет назад, мы сможем призвать Тенебриуса. Только появившееся вакантное место необходимо заполнить, сможет ли его занять Элина?

Признаться, мне совсем не хотелось, но если от этого зависит будущее, о котором мечтали мои родители и их друзья... то пусть. Все равно, я столько пережила потрясений, что теперь… хоть в жертву приносите. Хотя мне показалось, что Эфтан действительно шутил. Все же я доверяла Флоре, а они выглядели старыми приятелями.

Мы покинули трамвайчик на остановке, похожей на скалистый грот. Помню, в детстве дядя Андреас сделал такой же из снега, с одной стороны была ледяная горка, а с другой пещера. Я была вне себя от счастья, кататься вечером в лучах заходящего зимнего солнца, то прятаться под снежным склоном.

Мы покинули станцию и очутились на тропе, весьма заброшенной. Вдоль стежки, среди снегов бежала маленькая речушка. За ней, в дымке проступали очертания железнодорожной насыпи. Небо за нею казалось свинцово-серым без признаков не то что Орбуса, но даже луны и солнца.

– Вот странно! – подумала я. – Вроде не далеко, а как будто в совсем другой мир попала, в другие земли и другие страны.

Чтобы хоть как-то разбавить унылость, попыталась завести разговор.

– Далеко идем? – спросила я.

– Ко мне домой. – ответил Тетрахромбиул.

– А далеко?

– Нет, скоро будем.

– А что это за ручеек? – спросила я, указывая на речку-речушку.

– Это Леба, – ответил Тетрахромбиул.

Промчался, гремя, паровоз с длинным составом.

Я погрузилась в раздумья, что не заметила, как речка исчезла, и мы уже шли городскими проулками. Где-то из окна раздавалась музыка оркестра. Труба, саксофон, барабаны.

И вот опять ты видишь тень,

Да, в эту пору нет рассвета,

Так начиная новый день

Ты снова не найдешь ответа

На тот пылающий вопрос

Где жизнь, где смерть, мечта, расплата,

Где пепел вековечных гроз?

Где боль, отчаянье, утрата,

Вдали от мира светлых душ,

Среди ночей и дней нет места

Тебе, лишь холод зимних стуж

Разбудит музыку оркестра.

Увидишь тень былого сна,

Сквозь боль пробившееся счастье, –

Растает призрак миража,

И вновь почувствуешь ненастье:

Неуловимый блик мечты,

Он лишь в душе твоей томился.

Дух состраданья и любви

В сердцах людей не пробудился,

И ввысь полет твоей души

Ни с кем не сможет повториться,

И то, что чувствовал лишь ты

Ни с кем не сможешь поделиться.

– прочитал стих Тетрахромбиул.

– Ты написал? Красиво! – а я не думала, что такой зловещий Эфтан может быть романтиком.

– Вовсе нет. Тенебриус, которого вы ищите. Мы в прошлом с ним упражнялись в стихосложении. Это творение, конечно, немного не складно, но я не стал ничего менять. К месту. Добро пожаловать! – с этими словами он открыл дверь, и мы вошли в темный коридор подъезда. Снежинки холодом задувало внутрь.

Тяжелая дубовая дверь за нами захлопнулась.

* * *

Черные ритуальные свечи полыхали, отражаясь в старинном зеркале с изящной оправой, пламя колыхалось, и на фитиле, и в отражении. Мы разглядывали схему ритуала и обдумывали про себя – каждый свое.

– Может, чаю? Сколько можно сидеть, поели бы? – разрушила напряженное молчание Зухра, жена и спутница жизни Тетрахромбиула.

– Мы уже перекусили, – возразил Эфтан. – Покорми лучше птицеедов.

– Птицеедов? Интересный выбор домашних питомцев. – подумала я.

* * *

По схеме, которую подготовили Алайнна Темная и Диндра, – объяснял Эфтан, – двенадцать человек вокруг костра, образуют додекагон.

– Разложим Таро. Старомиланская колода Висконти, – не без гордости погладил Тетрахромбиул золоченые массивные карты. Слегка потертые, имеющие несколько антикварный, но при этом благородный вид.

Тетра положил колоду рубашкой вверх, перетасовал, и, снимая по одному, стал раскладывать арканы по кругу схемы, напротив написанного на бумаге имени, попутно открывая.