Чтение онлайн

Себе Эфтан достал, по его мнению, удачную карту, чему изрядно порадовался. Дошла очередь и до нашей волшебницы.

– Вот и твоя цель, – сказал Тетра Флорентине. – Хотите вызвать Тенебриуса. Карта не противоречит.

– А может быть надо воскресить не Тенебриуса, а Валентина? – робко подумала я. – Карта и этому не противоречит. А вдруг у меня получится? – разумеется, вслух я ни слова не сказала.

– А твоя задача какая? – а вот это я спросила.

– Показать, кто хозяин Хувала, – невозмутимо ответил он. – Вот знали бы вы, какую цель преследуют наши друзья. Специально из Северного Иллича приехали.

– Какую?

– В давние времена, еще до того, как земля остыла, ею управляли создания под названием Древнейшие. Они хотят разбудить одного из них, которому, как им кажется, они поклоняются.

Следующая надпись значила «Вальдемарт».

– Неужели он тоже будет? – удивилась Фло.

– А то! – ухмыльнулся Эфтан, и положил на надпись следующую карту.

– Я полагаю, что его и решили принести на жертвоприношение. – задумчиво рассматривая карту высказался Эфтан.

– Не думаю. Карта «жертва» – не смерть! Это даже не «башня» – возразила Флорентина.

– Фло, ты много знаешь, и никто не поспорит с тобой. Но это тот случай, когда карта приобретает древнее, исконное значение. В данном случае ритуал говорит, что человек будет повешен. Не как Один на дереве. А как самый простой преступник, которого вздернули на дыбу. Вальдемарт умрет.

– Он не придет! – внезапно озаряет меня откровение.

– Не удивительно. А ты и есть темная лошадка. Возьми карту. – И, подумав, добавил. – Нам тогда нужен еще один участник. Элина, будешь? – спрашивает Тетрахромбиул.

– Чтобы вместо Вальдемарта принесли в жертву меня? – ехидничаю я.

– А ты еще девственница? – не сдается Эфтан.

– Что? – парирую я.

– Да шучу я. В жертву можно принести только мужчину. В данном случае. – сдает свою позицию Тетра. – Рискуют Фруцирон и Имуботт. Кто-то из них умрет. А твою роль определим. Возьми карту.

– Хороший аркан. – отозвалась Флорентина. – Тот, в самом начале пути.

– Тот, кому закон не писан. – Добавил Эфтан. – Тот, кто спутает всем все карты.

* * *

В квадратном аквариуме пара мохнатых пауков пожирали куриное мясо.

Ох и огромные они были. Кто бы мог подумать, что эти пушистые меховые крабоножки в живой природе охотятся за птенцами.

– Захиреют! – пожаловался Эфтан. – Надо кормить живой пищей.

– Но это дорого! – запротестовала его супруга.

* * *

Мы оделись. Зухра, нянчившая малышку, вышла в коридор проводить нас. – Долго не задерживайтесь, – напутствовала она. Ее черные волосы, будучи собранными в пучок, пока мы напряженно бдели, сейчас были распущены и волнами спускались по плечам. Подруга Тетрахромбиула на руках держала маленькую девочку, вцепившуюся в ее прядь.

Спустились вниз, захлопнув за собой деревянную дверь подъезда. Маленький зимний проулок остался позади.

Было не так холодно, как утром, и мы снова шли вдоль Лебы, несущей свои темные воды среди белоснежных берегов на встречу холодному течению могучей реки Дану-Ра.

– Так куда мы поедем? – спросила я.

– В Старый город. В торговых рядах, на Мичуринском спуске мы с Тенебриусом некогда бывали. Там были куплены хорошие вещи. Если мы сумеем найти хотя бы какие-то из тех, что много лет назад носил Тенебриус, сумеем его призвать и вернуть, – сказала Флорентина.

Моя рука инстинктивно потянулась к амулету. В моей голове пронеслось:

– Элина, посмотри, камень?

– А-а-а? Что?

– Ты все еще спишь?

– Ну-у-у тебя! Не мешай спать!

– Посмотри, я вчера подобрала амулет, когда его обронил козлорог, которого ты убила?

Флорентина протянула мне кулон, и я машинально положила его в карман.

События не так давно прошедшего прошлого пронеслись передо мной, и я прижала ладонь к тому карману, где покоился камень. Ладонь почувствовала тепло, исходящее от амулета.

– Это не амулет козлорога! – озарила меня догадка. – Этот камень я видела на Валентине, когда он играл на своих замысловатых гуслях. Это его камень, и он со мной! Ну может, он и отобрал когда-то его у козлорогов, он любил такие выходки, но уж на тот момент это его амулет был, а не вонючего козлодея, которого убила той злосчастной ночью. А это… это значит, что (весело подумала я и улыбнулась) у меня тоже есть вещь того человека, которого я хочу вернуть. Ура! Я тоже буду во всеоружии на ритуале! Я верну Валентина!! – Разумеется, ни единого слова из этой мысленной речи не уронила я в холодный воздух. Только прикосновение моей руки к нагрудному карману и мимолетную довольную улыбку смог бы заметить внимательный наблюдатель, да и то, не понял бы.

Мы дошли до высокого здания, похожего на гигантскую черную скалу. Но за дверью скрывалась уходящая вниз лестница, освещаемая тусклыми факелами.

– Куда мы? – удивилась я очередной раз. – В Подземелья?

– Ну да, – развеселился Тетрахромбиул, – в Преисподнюю.

Признаться, его смех без причины уже стал порядком раздражать. Настолько это местами было уж не к месту совсем. Ну что поделать? Я тут только гость.

– Да не бойся, – смилостивился он, – спускаемся к подземной дороге города. Поедем кататься. Впрочем, насколько понимаю, по тоннелям тебе еще в жизни придется побродить.

– А представьте (он уже обращался не только ко мне, но и к Флорентине тоже): если во времена инквизиции какой-нибудь священник перенесся бы в наше время и попал на станцию подземной дороги.

Мы уже шли по красиво отделанному мрамором вестибюлю. Пронесся поезд.

– Наверняка, он потом рассказывал, что был в самой преисподней, что в пещерах под городом извиваясь носятся изрыгающее огонь и пламя драконы и змеи!

Подъехал поезд. Он не был похож на те трамваи-вагончики, что возили нас по городу. Не был он похож и на составы, вроде того что привез нас в Хувал. Больше всего он напоминал гигантскую гусеницу, такой же причудливой раскраски. Поезд остановился. Часть стены словно растворилась, образовав проход-дверь, в которую мы и зашли. Двери обратно затянулись металлом и поезд тронулся.

– И чтобы с ним стало, если бы он вернулся обратно в свое время? – спросила я.

– Рассказал бы своим, – ответил Тетрахромбиул.

– И сожгли бы его на костре, как еретика и приобщившегося к нечистой силе, – завершила, как отрезала, Флорентина.

Тетрахромбиул снова засмеялся, но гул набирающего скорость поезда заглушил хохот.

Ох и не нравится же мне его смех, как не нравится! Он временами напоминал мне злого клоуна из детских кошмаров. Хотя, судя по общению с Флорентиной, он был еще тот весьма добродушный мужичок. Но чувство юмора у него, брр.