Чтение онлайн

Вблизи пространство в центре лагеря показалось Йариру не столь пустым, как при наблюдении с холмов. Шатры стояли достаточно удалённо: один был разбит у палаток рядовых воинов, два иных же гордо подпирали небеса в самом центре площади. Быть может, дело было в расстоянии полёта стрелы отсюда до места планирования рейда, но лишь теперь юноша осознал, что шатры, в одном из которых, по всей видимости, и держали Мудреца, были со всех стороны облеплены спящими воинами клана Визар. Кто-то спал в доспехах, кто-то без, однако каждый воин, как и подобает истинному йорду, держал при себе меч, топор или лук. Йарир поймал на себе вопросительный взгляд Вашандура. Задача по доблестному спасению Мудреца снова стала казаться чем-то слабо выполнимым. Лёгкий тычок в бок привлёк внимание Йарира. Хендрик в полной тишине указывал на один из шатров, стоявших в некотором отдалении от двух палаток-близнецов. Одиночка был украшен скромнее, размерами был меньше, да и в целом производил не самое лучшее впечатление. Конечно, всяко лучше, чем голая земля под открытым небом, но всё же это было далеко от роскошных покоев фонзара.

– Савир Визар слишком самовлюблён, чтобы отдать свой личный шатёр Второму, – едва разжимая губы, прошептал Хендрик. – Мудрец там. Я уверен.

Секунду поколебавшись, Йарир кивнул. Стараясь сохранять тишину и даже преуспевая в этом, йорды двинулись к шатру. У входа, как и положено, стояли на страже два крепких парня, в кольчугах и шлемах. Сонные и оттого недовольные, они опирались на древки копий, до последнего не замечая приближающихся гостей. Спутники Йарира и дальше бы оставались скрытыми мглою, если бы не свет, внезапно разрезавший ночь. Йарир почувствовал, как их спины всё ярче освещаются факелами, а лица стражников всё сильнее вытягиваются. Рука юноши метнулась к мечу на поясе – если уж его попытаются взять живым, то свою свободу сын Вадура Арирана не отдаст без боя.

– Смотри! Пожар! – воскликнул караульный, толкнув своего товарища так, что тот едва не упал.

Йарир, проследив за взглядом кричащего, обернулся. Тот свет, что освещал друзей, исходил не от факела и даже не от факелов: то горел лагерь Визар. На востоке ярым пламенем был объят десяток палаток. Тишину разорвал рёв горна. С востока ему ответил звериный вой, что издала не одна сотня глоток. Спящие люди вскакивали со своих мест, судорожно напялив на себя доспехи и ища в потёмках оружие.

– На нас напали! Поднимайтесь, и в бой, шэйн шэд! Вперёд, скорее! – прокричал пронёсшийся мимо Йарира мужчина в высоком шлеме десятника.

Совершая огромные скачки, он двигался в сторону пожарища, на ходу пиная ещё спящих людей. Судя по уверенности в его голосе, йорду не впервой было отбивать ночные атаки, ведя солдат за собой. Большинство бойцов резво двинулись вслед за своим командиром. Ещё недавно забитая людьми площадь стремительно пустела. Ни один воин не был готов променять славную схватку с врагом на пусть даже полезное, но никоим образом не приносящее стоустной молвы дежурство у шатров.

Вашандур и Хендрик, не теряя драгоценных мгновений, подскочили к часовым. Успевший проснуться и даже закричать, один из них тут же замолк, получив в челюсть пудовым кулаком Хендрика. Силач был известен своей удалью, так что потерять сознание от одного удара фадарца для стражника не было позором. Его напарник, увидев гиганта-Хендрика, ловко перехватил копьё для удара, но метко брошенный нож Вашандура прервал попытку сопротивления.

Когда Усда бросилась в невысокий пологий шатёр, Йарир устремился за ней. Откинув прочь полог, они оказались внутри просторного помещения, не обременённого никакой мебелью или иными предметами роскоши. Перед ними стоял вкопанный в землю крепкий столб. Прикованный цепью к стальному кольцу, продетому сквозь древесную породу, на полу сидел старик. Его измождённая грудь тяжело вздымалась и опадала от каждого вздоха; борода, когда-то белоснежная и ухоженная, сейчас пожелтела, свалялась и поредела. Однако на его лице неистовым огнём горели янтарные глаза, глубоко запавшие, покрасневшие, но всё так же поражающие глубокой внутренней силой этого человека. Перед йордами был он, пленённый, униженный, обессиленный, но живой и не сломленный Второй Мудрец.

Вашандур и Йарир метнулись ко Второму, попытались поднять его, но цепь из воронёной стали не давала старцу возможности хотя бы приподняться с сырой земли. Уже спустя пару секунд двое йордов прилагали все силы к тому, чтобы вырвать столб из земли. К досаде спасителей Мудреца, столб оказался вкопан так глубоко и крепко, будто бы над ним трудились не обычные люди, а туры с отдалённых от Охо островов Клыки. Видимо, силы таких же туров требовались и для извлечения столба из тверди земли. Усда тем временем, видя страдания, испытываемые Вторым, приложила к его иссохшим, потрескавшимся губам свою флягу, наполненную водой, которая была набрана из той самой реки, где лазутчики проникли в стан врага.

Йарир бросил взгляд на полог шатра, что скрывал происходящее в лагере. Судя по тому, что к глухому, точно звучащему из утробы рогу присоединилось пение звонкого горна, ни одна из сторон пока ещё не одержала верх.

– Кто бы ни напал на Визар, это сыграло нам на руку, – отрывисто сказал Вашандур, чьи руки уже покрылись вздувшимися от натуги венами.

– Это Надда, – бросила Усда, не отрываясь от Мудреца, – я узнаю их рог.

– Что здесь забыли Надда? – Вашандур отпустил столб, не сдвинутый и на дюйм.

– Какая шмеклих разница! – от волнения Йарир шипел, точно дикий кот. – Не вытащим Мудреца, все пойдём на корм псам Савира!

Схожее скорее с волчьим воем, пение рога слышалось всё ближе. По телу Йарира пробежала предательская дрожь. Разум йорда уже нарисовал яркую картину того, как их четверых казнят прямо в этом самом шатре, даже не вытаскивая на площадь. Будучи истинным сыном своего отца, Йарир приходил в бешенство от одной только мысли о настолько бесславной кончине. Необходимо было что-то предпринять, дабы покинуть поле боя. Спустя ещё одну секунду молниеносных прикидок в уме Йарир нашёл решение проблеме со столбом. Этим решением стал ростом в шесть с половиной футов Хендрик, только что затащивший в шатёр, подальше от посторонних глаз, тела часовых. Бородач понял всё с полуслова: подошёл к железному кольцу, сквозь которое была продета цепь, примерился, крепко взялся за сталь двумя руками…

Резкая боль в затылке заставила Йарира зажмуриться. Безо всякого изящества юноша рухнул лицом в грязь, распластавшись на полу.

Темнота расступилась пред взором, позволив разуму Йарира пробиться сквозь пелену боли. Чьи-то крепкие руки подняли его и поставили на ноги, придерживая, чтобы юноша не упал. Йарир помотал головой, возвращая себе привычные ясность и быстроту взгляда. Шатёр был забит людьми клана Визар, все как на подбор: рослые, крепкие, в закрытых шлемах с бармицами, закрывающими лица. На наручах, на плечах и поножах восьмёркой вился чёрный змей – символ клана. Двое воинов держали сверкающие в отблесках факелов лезвия кинжалов в опасной близости от ушей и щёк Усды и Вашандура. Ещё трое совместными усилиями вязали третий или даже четвёртый узел на руках Хендрика, по всей видимости опасаясь гнева йорда. Второго Мудреца, ослабленного ускользнувшим, хоть и кратким, но столь сладким мигом, полным надежды на спасение из лап пленителей, держали сразу несколько йордов.

Грубый тычок в плечо привлёк внимание Йарира к высокому юноше с мутными серыми глазами, посаженными слишком близко к орлиному носу. Он снял стальной шлем, составлявший идеальное дополнение к воинскому доспеху из стальных пластин, которые были искусно скреплены множеством ремешков из кожи. Йорд откинул назад упавшую было на плечо тугую косу чёрных волос и улыбнулся звериным оскалом, демонстрируя ряд кривых зубов, два из которых отсутствовали, оставляя в и без того неровном частоколе пару пробоин.

Это был Рогэй’Эрш, сын фонзара клана Визар и его наследник. Рогэй’Эрш заслужил угрожающую репутацию в этой войне, совершая дерзкие набеги на земли чужих кланов. По слухам, пару лун назад от его меча пал фонзар клана Охэм. Среди людей Ариран и Фадар мнение насчёт Рогэй’Эрша было единым и монолитным, точно ледяная глыба, – его презирали. Йорд не раз нарушал данное слово, предавал, лгал, обманывал и наносил бесчестные удары в спину, что принесло ему славу слабака, не способного или же попросту не готового к честному состязанию с врагами.