Чтение онлайн

Четыре года назад отец встал на бой за Мудреца и славу и одержал вверх. Он лично возглавил войско, бесстрашно бился в первых рядах и кровью врага окропил свой клинок, вписав своё имя в сказания народа. Сегодня же Йарир попытался свершить подвиг столь же великий, и провалился, запятнав клан позором неудачи одного из лучших его воинов.

Йордов поторапливали тычками, укорами и толчками, так что вскоре они уже стояли на месте бывшего костровища, недалеко от берега Найавэн. На месте, где лишь пару часов назад восседали их враги, у костра, подкармливая огонь редкими поленьями, сидели раненые триумфаторы. Некоторые уже успели перевязать свои раны, иным помогли сердобольные товарищи и лекари, третьим же ничего не оставалось, как терпеть боль, с мужеством и упорством, достойным похвалы.

Откинув на землю испещрённый следами ударов щит, от переговаривающихся у костра людей отделился рослый йорд. Приплюснутый нос и плотно сжатые губы не позволяли воителю причислить себя к числу симпатичных людей. Его уже немолодое лицо было покрыто щетиной, а начинающие седеть редкие волосы были забрызганы кровью. Её капли украшали тёмно-синий, уже почти алый кафтан, подпоясанный двумя или даже тремя багряными поясами.

– Славная сеча, не правда ли? – йорд плюнул на лежащий в грязи стяг Визар.

– Этот бой принёс твоему клану великую честь и славу, фонзар Кхон, – в том, что перед ним стоял сам Кхон Надда, Йарир не сомневался. – Прими мои поздравления с победой…

– Какой толк в победе, если она омрачена гибелью Второго! – одёрнул его Кхон. – Я повёл все свои силы на Савира Визара, стремясь закончить войну. Вытащу Мудреца из плена, выбью Визар с Инаоношода, стану героем, утихомирю разбушевавшегося вояку Вадура – таков был мой план.

Йарир хотел было поморщиться в ответ на выпад фонзара Надда, затронувший отца, но, столкнувшись со взглядом Хендрика, полным мольбы проявить благоразумие, передумал. Воины, окружавшие йордов, одобрительно качали головами в такт речи Кхона, который продолжал говорить, одновременно поражая своим спокойствием в голосе и гневом, пылающим в глазах:

– Но стоит мне подвести свои войска к лагерю врага, умудриться отловить всех лазутчиков, перебить всех дозорных, устранить всех шпионов и напасть… как я нахожу Мудреца мёртвым! Второй – мёртв! Тот, ради кого я вёл людей на смерть, пусть и славную, лежит бездыханным. А мне остаётся лишь одно, – фонзар упёрся взглядом в Йарира, – спросить, кто нанёс удар, перерубивший нить жизни Второго.

– Это был Рогэй’Эрш, – Йарир ответил, не колебавшись и секунды, – его рука сжимала клинок.

– Рогэй’Эрша в шатре Мудреца не нашли, в отличие от тебя, Йарир, сын Вадура. Сказать точнее, сына шакала не видел ни один из числа витязей Надда с самого начала битвы. По всей видимости, сынок последовал примеру труса папашки и дал дёру, едва заметив огни, – возразил Кхон.

– Йарир не стал бы врать тебе, фонзар, – раздался звонкий голос позади Йарира.

На душе юноши потеплело: он узнал речь своей любимой. Шинад, правая рука Кхона и избранница сердца Йарира, прошла сквозь охранение. Воины безмолвно расступились, пропуская закованную в графитово-чёрную броню из тонко выделанной кожи девушку. Каждую малую деталь доспеха воительницы покрывал узор рун, призванный защитить носительницу. Пышные волосы, схожие цветом с кленовыми листьями в месяц Шархака, каскадным водопадом стелились вниз, достигая самой талии девушки. Из-за спины Шинад виднелись искусно украшенные рукояти двух коротких мечей, одну из них Йарир узнал: змея, обвившаяся вокруг яблока и гарды, была навершием его подарка.

– Шинад говорит правду, Кхон. Ты знаешь меня, я человек чести, – утвердительно кивнул Йарир.

– В первую очередь ты – самовлюблённый эгоист, и мы оба это знаем. А во-вторую, ты сын Вадура, ты Ариран, по крови и по духу. Для вас нет ничего важнее Мудреца, в служении ему вы видите суть всего вашего жизненного пути, – отчеканил Кхон.

– Ты говоришь разумно, фонзар, – Йариру стоило больших усилий пропустить мимо ушей оскорбление, благо ситуация не располагала к перепалке. – И потому у меня тем более причин молвить правду. Рогэй’Эрш убил Второго Мудреца, он хотел убить и меня, и моих спутников, но ему помешала атака твоего клана.

– Зная Йарира, я догадываюсь, что он хотел тайно выкрасть Мудреца из лап Визар, – при взгляде на Йарира Шинад широко улыбнулась.

– Всё было именно так. Однако нас схватили, хотели пытать и убить, если бы не… – Йарир не стал продолжать свою речь. В его голову закралось сомнение в том, что Кхона Надду вообще возможно будет убедить, слишком уж он был уверен в своих намёках…

– Или же вы пробрались в шатёр Мудреца, поняли, что вывести его не удастся, и перерезали ему горло! – намёки Кхона превратились в обвинения. – Вы ж Ариран, с вас станется убить Второго, лишь бы не достался никому. Ни Визар, ни, замёрзни мои глаза, Надда.

От возмущённых воплей Хендрика и Вашандура пара бойцов Надда демонстративно зажали уши. Йарир, как и его соратники, пылал праведным негодованием. Обвинив йорда в убийстве Мудреца, Кхон подписал ему смертный приговор. Йарир не понимал, не мог понять, почему фонзар столь яростно упорствовал в своих обвинениях. Быть может, причина крылась в обиде. Сотни клановых мечников пали в битве напрасно, раз фонзар Надда планировал обрести славу спасителя Мудреца. А может, дело было в плане Кхона, известного своей хитростью. Отец всегда говорил про него: «Плут опасен не на поле боя, а за столом переговоров». Сейчас же фонзар рвал и метал и вряд ли задумывался о последующих шагах своего плана, что существовал, возможно, только лишь в голове Йарира.

– Фонзар, я понимаю твою боль, но будь разумен! Нет прямых доказательств вины Йарира или кого-либо из его людей! – отчаянно просила за йорда Шинад.

– Молчать! – рявкнул Кхон. – Я не намерен выслушивать тебя сейчас, Шинад. Не потому, что не ценю твоего совета. И не потому, что не ценю твоей службы. Но потому, что ведаю о твоей слабости к этому юнцу.

Голова девушки поникла, он стихла. Йарир судорожно думал, пытаясь изобрести причину, по которой ему прямо сейчас не могли снести голову. Загвоздка была в отсутствии поводов для милосердия. Как бы то ни было, но Йарир и правда был там же, где остывал Мудрец. В его поддержку выступали и могли бы выступить лишь его ближайшие друзья и та, кому он отдал своё сердце. Кхон имел все основания не верить сыну Вадура. Испытывая холодное чувство страха, сцепляющего своей хваткой каждый дюйм тела, Йарир шарил вокруг взглядом, надеясь на какой-либо знак. Однако он не был прорицателем, а посему толковать что-либо не только не умел, но и не мог. Взор Йарира столкнулся с проникновенным взглядом встрепенувшейся Шинад. Губы девушки двигались в одном и том же немом крике. Йарир воспрял духом – для спасения от бесславной смерти требовалось прибегнуть к славнейшей из традиций.

– Хорушрун, – одно слово, резкое и злое, точно лай, эхом раскатилось по полю.

Кхон Надда на миг затих, а затем разразился смехом, не злым, но радостным и полным одобрения. Хорушрун – великий обычай народа йордхэмов, берущий своё начало из эпохи Скитаний. Два йорда, не имеющие сил или желания прийти к согласию, выходили на смертельный бой один на один. Двое начинают Хорушрун, но выходит один: таков закон чести. Отказаться от Хорушруна нельзя, хотя нередки были случаи, когда йорды выставляли своих чемпионов, особенно в случаях распрей меж кланами.

– Да будет так, юнец, – продолжал улыбаться Кхон. – Хочешь боя – получишь его. Кто будет биться на стороне клана Ариран?

– Вашандур, – уверенно ответил Йарир.

– Да будет так. За честь клана Надда и за моё слово будет биться мой сотник Намох.

Йарир заметил слабую улыбку, танцующую на лице Усды. Она отвлечённо смотрела поверх голов собравшихся вокруг воителей Надда, простирая свой взор дальше, в сторону лесистых холмов. Вашандур, грубо оттолкнув державших его людей, припал на одно колено к прорицательнице. Та лишь склонила голову на плечо. Вздохнув, йорд встал, отряхнул колени от грязи, копоти и крови, смачно плюнул на ладони, потёр их и взялся за щит и меч, поданные ему одним из ратников.