Чтение онлайн

Если нацистов и можно заподозрить в том, что они читали V книгу Государства Платона, то так называемое «семейное право» средневековых европейских аристократических родов формально копировавшее эту систему Платона, скорее всего шло от жизни, а не от утопии, хотя и приводило к тем же нежелательным последствиям — вырождению рода.

Политология. Еще за три года до рождения Платона в 430 году до н. э. лидер демократической партии Афин (аристократ по происхождению) Перикл (ум.429 до н. э.) открыто утверждал, что «Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все». [308] Сам Платон принадлежал к тому аристократическому клану, который «творил историю Афин, как историю своего собственного рода» (А.Ф.Лосев). Поэтому и его собственные политологические воззрения могут быть нами охарактеризованы исключительно только как элитологическими.

В научной литературе давно уже проводится анализ политической теории Платона, особенно подвергается критике образ его «идеального» государства в «Законах» и «Государстве». В основном обращается внимание на то, что Платона, как политолога, интересует политическая жизнь Спарты, Афин и Крита, поскольку в описании государственного устройства, системы образования и других социальных институтов, он использует данные общественной жизни именно этих греческих полисов. [309]

Согласно Платону, политика есть специфическое знание, а именно знание власти над людьми, взятое в своем предельном обобщении (Политик,292а-с). Это политическое значение независимо от законов, более того, Платон обосновывает необходимость отступления истинного политика от законов. Этому способствует три причины: а) общая негибкость и косность всяких законов; б) неспособность закона войти в частности и невозможность в законодательном порядке предусмотреть всю жизнь человека и в) неизбежность смены всякого закона при изменении обстоятельств. Но главная причина заключается в том, что политик сам является законотворцем, следовательно, он постоянно вынужден переступать через существующий закон.

В «Политике» Платон впервые в истории социальной философии коснулся проблемы политической формы элитарного вида общественного сознания. Именно им была заложена традиция рассматривать политику как науку управления государством. Для Платона политика — это не возможность сильного физически подчинить себе слабого, политика для него — это прежде всего некое специфическое знание («сознание», как сообщество, ансамбль знаний), а именно, знание власти над людьми, взятое в своем предельном обобщении. «Искусство пасти людей» присуще только избранным — политикам и царям. Дар этот дается свыше, поэтому «пастух (пастырь) человеческого стада» является гением, т. е. почти божественным существом, пасущим «стада смертных». Именно эти знания, т. е. определенные свойства души, и выделяют политика из общественной толпы, давая ему право на власть. Править поэтому должны просвещенные единицы, обладающие этой системой знаний. В противном случае общество будет страдать от невежественных и просто глупых правителей.

К Платону восходит и деление политики на два вида — практическую и теоретическую. Каждому из этих видов свойственно свое особое осознание политики: первому присущи реалии власти, т. е. непосредственно самой практики; второму — умозрительное ее рассмотрение, т. е. теоретическое конструирование некого идеала («политология»). По его мнению, в идеале необходимо было бы соединить оба эти вида в единый, но негативный сицилийский опыт самого Платона свидетельствует об утопичности этой его идеи.

Платон впервые в истории политологии провел типологию политического лидерства, сравнив политика со зверем. По его мнению, многие избранные по жребию политики («цари» и «жрецы») одни «походят на львов, некоторые — на кентавров и на другие подобные создания, большинство же — на сатиров и на сходные с ними существа, слабые и изменчивые: они быстро меняют свой облик и свои свойства на другие» (Политик,291а-b).

Потом эту формулу повторят и Н.Макивелли, и В.Парето. Первый, в частности, будет утверждать, что «из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков», [310] а второй будет говорить о том, что для элитарного политического сознания характерны два типа мышления — консервативное и реформаторское, которые соответствуют двум существующим главным типам, последовательно сменяют друг друга, элит. Первый тип это — «львы» — для их сознания характерен консерватизм, грубые силовые методы правления. Второй тип — «лисы» — мастера обмана и политических комбинаций (В.Парето). Стабильность политической системы характеризуется преобладанием элиты «львов». Напротив, неустойчивая система требует прагматически мыслящих энергичных деятелей, новаторов, комбинаторов. Постоянная смена одной элиты другой — результат того, что каждый тип обладает определенным преимуществом, которое, однако, с течением времени перестает соответствовать потребностям руководства обществом. Поэтому сохранение равновесия социальной и политической системы требует постоянной замены одной элиты другой. Общество, где преобладает элита «львов», обычно застойно. Напротив, элита «лис» динамична, она обеспечивает преобразование в обществе. [311]

Платон был действительно первым из мыслителей прошлого, кто на столь высоком теоретическом уровне поднял вопрос о власти и о ее идеологическом оправдании. По его мнению, обладание властью дает большие преимущества, поэтому править должны самые достойные. Признав это, Платон, однако, тут же оговаривался, что это все должно быть в идеале. На практике же наблюдается совершенно обратное. В его диалогах «Государство» и «Политик» красной нитью проходит мысль о том, что государственная власть может оказаться в руках правителя только в результате какой-то несправедливости, которая, как правило, всегда бывает гораздо сильнее самой справедливости. Последнее определялось им как нечто, что всегда бывает «пригодно существующей власти», а точнее то, что пригодно для сильнейшего, поскольку власть есть сила. Платон высказывал также мысль о том, что наивернейшим приемом в несправедливых делах правителя является его скрытность, поскольку политик должен всегда уметь скрывать свои ошибки, которые возникают у него в результате нехватки знания, т. е. от недостатка мастерства управлять государством. Поэтому пока в государствах не будут царствовать философы, государствам не избавиться от зла, царящего в них. Платон выражал надежду, что среди потомков царей и властителей рано или поздно должны встретиться философские натуры, которые и возьмут на себя модернизацию общественного порядка.

Главная формула платоновской политической элитологии была сформулирована им в диалоге «Политик»: «никогда многие, кто бы они ни были, не смогут, овладев <специальным> знанием, разумно управлять государством; единственно правильное государственное устройство следует искать в малом — среди немногих или у одного» (287b-c). В последствии эта формула будет неоднократно повторяться многими идеологами теории элит и элитологами, как аксиома политической элитологии. Именно на этой основе и будет развито учение, которое мы могли бы назвать «элитократией».

«Элитократия». В своей «элитократической концепции» Платон исходит из того, что идеология эгалитаризма в его демократических Афинах никогда не была реальностью, а представляла собой лишь некую политическую фикцию, некую условность, за которой скрывались ее создатели, маскируя этой идеологией свою истинную политическую сущность. Платон понимал, что носителями эгалитарной теории был не афинский демос, а афинская продемократически настроенная политическая элита (практически все лидеры демократической партии Афин были выходцами из аристократических родов, как, например, Фемистокл или Перикл!). Сам «народ» никогда в полном объеме не обладал да и не мог обладать этой идеологией. Он лишь воспринимал и одобрял ту идеологическую схему, которую ему предлагала эта продемократическая элита. Платон видел и понимал эту фикцию. Поэтому его протест против этой политики вылился в формировании принципов политического аристократизма.

Так как вся политика в этом полисе строилась через ораторское искусство, то анализ политической риторики показывает, насколько господствующие в обществе стереотипы были внедрены в структуру общественного сознания. «Красноречие — говорит Платон, — есть искусство управлять умами». [312] В идеале истинное красноречие основано на подлинном знании и потому доступно только философу. Познав сущность вещей, философ придет к правильному о них мнению, а, познав природу человеческих душ, он правильно внушит свое мнение слушателям.

В свободных Афинах принципы красноречия приобрели совершенно извращенный характер. Риторика стала лживой наукой, умением вводить массы или в заблуждение, или угождать их низменным инстинктам. Платон выделяет два типа ораторов: 1) те ораторы, которые постоянно держат в уме высшее благо и стремятся, чтобы граждане, внимая их речам, сделались как можно лучше и 2) те, кто гонятся за благоволением сограждан и ради собственной выгоды пренебрегают общей, обращаясь с народом как с ребенком — только бы ему угодить и вовсе не задумываются о том, станет ли он от этого лучше или хуже (Горгий,502е).