Чтение онлайн

— Но я не разрешаю никому, даже тебе, выносить их отсюда, — предупредил он.

— Слушаюсь, сэр, — тихо ответила ему Елизавета, зная, что Ричард, ее младший брат, играет сейчас одной из них в саду.

Эдуард сказал еще, что ей следует почитать «Высказывания философов», чтобы укрепить религиозные чувства, и «Кентерберийские рассказы» Чосера — для развлечения. Елизавета слушала отца и чувствовала, что королю уже пора заняться другими — государственными — делами.

— Мне нужно поговорить с твоим дядей и Гастингсом, — сказал он.

А она останется одна, и ей придется видеться с теми людьми, которые помогали ей готовиться к свадьбе, к этому великолепному бракосочетанию!

Еще хуже: ей придется смотреть на них покрасневшими заплаканными глазами. Она будет выглядеть как простая, одуревшая от любви и отчаяния молочница, которую бросил дружок!

— Простите, Ваше Величество, могу я посидеть у вас еще немного? — поморосила она дрожащим голосом.

— Конечно, моя красавица! — охотно согласился он. — Я пришлю к тебе твою мать.

Елизавета стояла, сжав руки и терзая их в складках своего платья.

— Пожалуйста, не надо… — начала она не подумав.

— Не надо?

Отец, уже собиравший бумаги, остановился и ждал объяснения.

Они оба притворялись, ибо в объяснении не было необходимости.

— Она будет стараться… расставить все по местам… Рассортировать все… — Елизавета старалась не заикаться и попытаться объяснить. Она при отце не старалась притворяться. Она опустила глаза, когда увидела хитрые огоньки в его глазах. — Я хочу сказать, что лучше, если со мной будет кто-то другой, кто не знает о том, что случилось. Кто не захочет обсуждать это и не станет думать: «Дофин не захотел жениться на ней!»

Король мягко посадил ее на место.

— Кого ты хочешь видеть, милая? — нежно спросил он.

Елизавете больше всего хотелось остаться одной, но в тишине были слышны крики играющих в королевском парке детей, и она сказала:

— Пусть ко мне придет Ричард.

— Мудрое решение. Я всегда считал его хорошим компаньоном, — заметил король уходя. С порога она слышала, как он приказал кому-то привести сюда герцога Йоркского.

Ричард пришел к ней, едва удерживая в руках тяжелую книгу в кожаной обложке.

— Дикон, ты взял «Историю Трои»! — упрекнула она.

— Я знаю, я ведь немного умею читать. Я взял ее из королевской коллекции, — заметил он, глядя на нее правдивыми глазами.

— Как ты мог это сделать?

— Нам нужна была книга, чтобы провести брачную церемонию.

Он казался всем деликатным, но в нем было неприятное упрямство, нехарактерное и для остальных детей королевской семьи. А ведь ему было всего лишь десять.

— Ну, она нам пока не нужна, — сказала ему Елизавета. — Давай поставим ее на место, к остальным книгам. К счастью, отец ее не хватился. Надеюсь, на ней нет следов от росы на розовых лепестках.

— Бесс, я очень аккуратно обращался с ней.

— Я вижу.

— Что ты здесь делаешь?

— Сначала я была в моей комнате на примерке… Они все время заставляют тебя заниматься этим.

Но теперь мы здесь одни. Бесс, мне больше нравятся книги, а не одежды.

— Дикон, ты знаешь, мне кажется, что книги мне тоже очень нравятся. Да, я почти в этом уверена.

Дикон осторожно поставил тяжелую книгу на полку и стал удивленно оглядываться.

— Послушай, ты сидишь на троне! — удивленно сказал он.

— Отец сам посадил меня сюда. Ты же знаешь, что иначе я бы не стала на него садиться.

— Конечно, нет, — согласился Ричард.

— Может, на нем когда-нибудь будет сидеть Нед.

— Я надеюсь, что до этого еще пройдут годы, — заметила Елизавета.

— И что, он удобен, этот трон?

— Нет. Очень твердый, — засмеялась девушка. Ее саму удивило, что она так скоро начала смеяться.

Мальчик подошел и прижался к сестре. Ей было так приятно, что он рядом с ней. Дикон начал строить замки из маленьких шрифтов мастера Сексто-на, а Елизавета погрузилась в свои мысли. В конце концов, если не считать обиженного самолюбия, почему она так взволнована? Она никогда не видела дофина. И теперь сможет остаться в Англии вместе с Ричардом и всеми остальными. Она крепко прижала к себе мальчика, думая, что он занят строительством башни, но с этим мальчиком никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Видимо, он продолжал о чем-то серьезно думать, и эти думы, конечно, были навеяны разговорами взрослых.

— Как странно, не правда ли, Бесс, — заметил он, водружая бумажный флаг на башне. — Так много людей хотят восседать на королевском троне, невзирая на то, что там так неудобно сидеть!

Через несколько месяцев Елизавета надела новое бархатное платье, но на этот раз черного цвета. Стоя у открытого окна, она чувствовала жаркие лучи солнца. Маленькие ивы вдоль берега реки покрылись золотым пушком, и сирень наполняла ароматом дворцовый сад. Радость апрельского утра, казалось, было совершенно невозможно совместить с видом гроба, в котором лежало тело ее отца.

Эдуард IV был хорошим солдатом и большим, сильным мужчиной, он умер легко, во цвете лет — гроб его был длинным и тяжелым. Похоронщики спотыкались, когда выносили его из церкви. Сверху они казались Елизавете странными человекоподобными коротконогими созданиями. За ними под звуки реквиема следовали лорды. Над катафалком возвышалась деревянная фигура Эдуарда Плантагенета в алом сверкающем плаще и переливающейся на солнце короне. Фигура казалась очень яркой среди мрачных, в темной одежде лондонцев, пришедших поглазеть на процессию. Елизавете казалось, что ни один человек среди этой толпы не может сравниться с отцом, — перед ним все мужчины выглядели карликами.

Когда мужчины сели на коней и похоронная процессия пришла в движение, Елизавета уже не смогла сдержать крик: отец, который так любил и оберегал ее, навсегда покидал дом. Он начал свое последнее путешествие, чтобы упокоиться в Виндзоре.

Сколько же всего случилось в эти последние страшные дни!..

Шарканье подошв людей, несших гроб короля по тихой улице, казалось, вот-вот доведет ее до сумасшествия.

Ей было хуже, чем дочери любого — обыкновенного — отца. В ее горе была тревога не только за ее собственное будущее, но и за судьбу династии, судьбу страны.

Выйдя из оконной ниши, где она стояла, Елизавета подошла к родственникам, она хотела получить у них утешение. Здесь собрались все, кроме ее старшего брата. Он неожиданно, и даже странно и страшно неожиданно, стал таким важным. Сейчас он находился со своим учителем в Лэдлоу. Елизавета внимательно посмотрела на них всех — на свою мать, королеву, теперь вдовствующую, сидевшую поодаль за столом, на своих младших сестер и на Ричарда — так непривычно выглядящих.

Видеть мать ей было неприятно; возмущало, что овдовевшая женщина держится спокойно, совсем без слез. Она что-то задумала: перед ней лежало незаконченное письмо: она, как всегда, старалась держать судьбу, управлять ею. Впрочем, даже это могло казаться естественным: ведь весь двор знал, что Джейн Шор, дочь перчаточника, имела больше причин искренне оплакивать короля. Она была самой заметной из всех многочисленных возлюбленных короля. И в то же время именно из-за нее даже блеск его имени несколько померк. По ее вине он провел последние годы в бездействии и лени. И хотя он честно заработал покой своими былыми смелыми победоносными войнами, но слава, добытая им, из-за связи с Джейн Шор несколько померкла. Елизавета подумала о том, что дочь перчаточника превратилась теперь в испуганную, потерянную, беспомощную женщину.