Чтение онлайн

— Он сначала отправится к своей бесценной жене! — пробормотала Сесиль. Она не привыкла, чтобы Елизавета разговаривала с ней, как с глупышкой.

— А почему бы и нет? Мне тетя Энн нравится, — заметил Ричард.

— В его пользу говорит то, что он так сильно ее любит, — сказала Елизавета. Такое проявление человеческих чувств делало Глостера похожим на других людей, и это позволяло гораздо меньше его опасаться.

Но герцог не пришел повидать их. Может, он устал от такого быстрого продвижения? Или, как предположил Ричард, у него не было времени, чтобы снять свои запыленные латы. Или он, как большинство мужчин, старался не попадаться на язычок злой женщине.

К ним пришел аббат.

— Вернулся регент, мадам, — сообщил он. Аббата пригласили поужинать с королевой.

— Регент?

Ее поразил не титул, а сама новость — регент уже назначен!

Была пятница, и аббат положил себе рыбу.

— Он ведет себя как регент, — аббату не хотелось говорить ей, что по общему согласию титул навязали ему. — Он наводнил наш мирный двор солдатами! Королева уже несколько дней ничего не ела, но и сейчас, несмотря на уговоры дочери, только откусила кусочек яблока.

— Какие новости от Эдуарда? — спросила она.

— Герцог отвез его на эту ночь в городской дом епископа.

У нее на глазах выступили слезы.

— Не ко мне, его матери!

— Дорогая мадам, — пытался утешить ее аббат. — Они сказали, что молодой король очень устал после долгого путешествия, и ему необходим сон.

— Нет ничего удивительного, если он видел, что его любимого дядю арестовали, как обычного предателя. — Этого было достаточно, чтобы потрясти его, а они еще проехали чуть не по всей Англии в таком темпе! И должна вам сказать, наш милый аббат, несмотря на его вид, он вовсе не так силен и вынослив, как наш Ричард. Неожиданно королева сказала:

— Сегодня четвертое мая, его должны были короновать сегодня.

— Герольды объявили, что Его Величество будет коронован, как только отдохнет. Они объявили это во всех частях города.

— И кто же приказал герольдам это сделать? — спросила вдовствующая королева.

— Милорд герцог.

— Регент! — Она коротко засмеялась. — Она действительно ведет себя, как настоящий регент!

— Но разве он не самое подходящее лицо для этого.

— Мы посмотрим, что скажет по этому поводу милорд Гастингс. И должно состояться совещание Совета. Я им скажу…

— Но, мадам…

Он не посмел напомнить королеве, что, прибегнув к защите церкви, она потеряла право присутствовать на заседаниях Совета. Нависло неловкое молчание, и королева думала о той ошибке, которую совершила второпях. Теперь все зависело от Гастингса. Но вслух ей не хотелось признавать свою ошибку, и она переменила тему разговора.

— Как Лондон приветствовал моего сына? — спросила она.

Вся семья молодого короля ждала ответа аббата.

— Все продемонстрировали ему свою приверженность и почтение, мадам, — уверил он. — Они принесли для него алый плащ покойного короля с горностаем, и он надел его.

— Но плащ, наверное, очень тяжелый? — спросил Ричард. Он прислонился к спинке материнского кресла.

— Конечно, вы правы, мой маленький герцог, — согласился с ним аббат и ласково улыбнулся мальчику. — Но его добрый дядя подумал и об этом. Он приказал старому Банди так накинуть плащ, чтобы его основной вес падал на круп маленькой белой лошади Его Величества. Мадам, герцог Глостер ехал с непокрытой головой рядом с ним, — продолжил он. — Лорд Мэррас сказал мне, что время от времени, когда собирались огромные толпы, герцог рукой со шляпой показывал в сторону Его Величества, как бы говоря: «Вот он — ваш король!» — и сдерживал свою огромную лошадь, чтобы приветствия относились только к Его Величеству, а не к нему самому в качестве благодарности за победоносную кампанию в Шотландии.

— Все это было хорошо продумано, — согласилась королева. — Как держался Эдуард?

— Как настоящий сын вашего мужа, только он выглядел очень усталым. Дети бросали белые розы под ноги его лошади, а многие женщины плакали!

— Плакали?

— Мне кажется оттого, что он еще так молод.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы все могли увидеть его!

— Если у вас есть подобное желание, нет ничего легче, мадам, — постарался успокоить его аббат. — Милорд герцог послал за мной, как только прибыл в Лондон. Он умоляет Ваше Высочество возвратиться во дворец и привести с собой детей! Чтобы вы опять стали одной семьей.

— О мадам, как бы нам хотелось вернуться туда! — умоляла ее Сесиль, ласково обнимая мать.

— Нет! — ответила королева. Ей тонкий рот вытянулся в прямую линию, и она стала пристально смотреть на Ричарда.

Умный аббат оглядел свой заставленный вещами и дворцовой мебелью зал и понизил голос — он так старался выполнить свою задачу!

— Я перемолвился словом с лордом Гастингсом, и он считает, что, переехав сюда, вы, Ваше Высочество, совершили ошибку, — продолжал он. — Он говорит, что брат покойного короля очень подвержен переменам настроения. Вы напрасно оскорбляете его, так открыто показывая, что не доверяете ему.

Королева была в раздумьях. Ей нравились окружавшие ее во дворце роскошь и поклонение, и нравились тем более, что сама она не была рождена в королевской семье.

— Вы хотите сказать, что лорды, которые преданы нам, считают, что для нас будет лучше вернуться во дворец?

— Они говорят, что в политических целях это будет лучше для Вашего Высочества и для них самих! — продолжал аббат. — Вы даже не можете себе представить, как в последнее время приходится сражаться высокочтимым лордам, чтобы сохранить права убежища в церкви.

Королева ополоснула свои красивые, в кольцах, руки в чаше, которую предложил ей молодой монах.

— Тогда пусть Глостер в первую очередь освободит моего брата!

Таков бы ее ультиматум.

Проходили дни, и детям надоело сидеть в заточении, они начали капризничать. Им так хотелось покататься в королевском парке. И продолжить такие приятные весной прогулки на барже. Даже веселый характер Ричарда стал меняться, так действовала на него постоянная тревога матери. Просочились новости, что Эдуард был переведен из замка Или в королевские апартаменты в Тауэре. Глостер, вместо того чтобы поселиться где-то неподалеку, стал жить в замке Баннард — в доме властной королевы-матери.

Это были дни волнений и неопределенности.

Королеве не стало легче и после того, как ее навестил архиепископ Йоркский. Он просил ее вернуть ему Главную Печать. Он сказал, что она понадобится регенту, когда молодой король станет издавать различные распоряжения. Печать была нужна обязательно, да и положение архиепископа тоже зависело от того, вернет ли королева столь важный символ власти.

— Первый документ, который он заставит подписать бедного невинного ребенка, будет официальное признание его статуса в качестве регента, — грустно предсказала королева.