Чтение онлайн

— Если этот вирус питается тёмными желаниями… может, я запустила его?

Максим помолчал, а затем твёрдо сказал:

— Ты не хотела зла. Это важно. Ты разорвала снежинку в момент обиды, но не пожелала никому страданий. Разница огромна.

— Да, — Бархат наконец-то оторвался от блюдца с кофе. — Ты просто… сломалась. Что, в общем, человечно.

Алина слабо улыбнулась сквозь слёзы:

— Спасибо за человечно.

— Магия чувствует намерение, — продолжил Максим. — Ты не отравила поток, ты лишь… потревожила его. Словно легонько дунула, а потом опомнилась.

Он взглянул на хрустальный шар с отсчётом. Цифры неумолимо таяли: «7 дней, 22 часа, 3 минуты»

— Но нам всё же нужно найти того, кто желал зла осознанно, — добавил Максим. — Кто-то выпустил вирус. И пока он не будет нейтрализован, магия будет слабеть.

Алина выпрямилась. Слёзы ещё блестели на ресницах, но в голосе появилась твёрдость:

— Тогда давайте найдём его. И тогда, может, я смогу исправить и своё желание. Заново его загадать.

Бархат запрыгнул на стул и задумчиво произнёс:

— Ну что ж. Если нам предстоит ловить магического вандала, предлагаю начать с мест, где люди чаще всего чувствуют себя несправедливо обиженными.

— Да, всё верно. Надо идти по тем местам, где боль становится громче разума, — кивнул Максим.

В комнате царил лёгкий хаос. На столе не помещались карты районов города. Чашка с остывшим чаем ютилась на самом краешке, рискуя упасть. Хрустальный шар с отсчётом времени отбрасывал на стены тревожные багровые блики.

Максим, склонившись над картой, постукивал пальцем по точке в центре — главному вокзалу.

— Начнём с мест скопления людей, — сказал он уверенно. — Торговые центры, вокзалы, парки. Там, где эмоции накалены до предела: кто-то спешит, кто-то ждёт, кто-то злится. Именно в таких местах тёмные желания легче всего прорастают.

Алина, сидевшая напротив с блокнотом. Она наспех зарисовала лица нескольких человек, покачала головой:

— Кажется, я знаю кто обращался к ёлке. Вчера на набережной запомнила их. Женщина с ребёнком, который плакал у витрины. Парень, шептавший что-то с такой горечью, что даже стекло запотело. Старушка, крестившаяся и повторявшая: «Хоть бы хватило на лекарства…». Если кто-то из них пожелал зла…

— А может и не пожелал… — закончил за неё Максим. — Тогда мы можем упустить остальных. Алина, вирус не выбирает одну жертву. Он распространяется. Нам нужно охватить как можно больше точек.

— А может, просто крикнем на площади: «Кто тут желал всем страданий — выходите!»? Сэкономим время, — предложил, запрыгнувший на карты, Бархат.

— Исключено, — отрезал Максим. — Тот, кто запустил вирус, скорее всего, и сам не понимает, что натворил. Паника только усугубит ситуацию.

Алина закусила губу, перелистывая страницы блокнота.

— Тогда… может, разделимся? Ты проверь общественные места, а я опрошу тех, кого запомнила. Если кто-то из них поведёт себя странно — сразу сообщу тебе.

Максим задумался, потом кивнул:

— Согласен. Но с одним условием: будем на связи. Используем «магический мессенджер».

Он достал из ящика старинную записную книжку в кожаном переплёте — потёртую, с золотыми узорами по краям.

— Это не просто блокнот, — пояснил он, открывая её. — Это канал для срочных сообщений. Напишешь что-то на любой странице — текст появится у меня. И наоборот.

Алина осторожно коснулась обложки. Под пальцами пробежала лёгкая вибрация, будто книга дышала.

— И как это работает?

— Магия доверия, — улыбнулся Максим. — Пока мы оба верим, что она доставит сообщение, она будет работать. Как телефон, только без роуминга и разряженной батареи.

— А если кто-то из вас засомневается? «Ой, я не уверен, что это реально…» — и всё, связь оборвётся? — возмущённо поинтересовался Бархат.

— Именно, — серьёзно ответил Максим. — Поэтому главное правило: не сомневаться. Даже если кажется, что всё идёт наперекосяк.

Алина закрыла книжку, чувствуя, как в груди зарождается странное тепло — не страх, а решимость.

— Хорошо. Тогда я начинаю с женщины у витрины. Она выглядела… потерянной. А ты?

— Вокзал, — сказал Максим, застёгивая куртку. — Там сегодня вечерний поток. Люди едут домой, но не все счастливы. Как раз та среда, где вирус может дать новые ростки.

Они встретились взглядами. В этом молчании было больше, чем в любых клятвах: они не могли проиграть. Не сейчас, когда на кону — не только магия, но и вера в добро.

— Связь держим каждые полчаса, — напомнил Максим, протягивая ей книжку. — Если что-то найдёшь — пиши сразу. Даже если это просто «он посмотрел на ёлку с ненавистью».

Бархат, наконец, соизволил встать с карт:

— Ну что ж. Если кто-то из вас вдруг начнёт излучать тьму, дайте знать. Я умею отлично шипеть и царапаться — как раз для таких случаев.

Алина рассмеялась. Впервые за этот день.

— Договорились.

Они вышли из дома в сумерках. Максим направился к вокзалу, где огни рекламы мерцали, как фальшивые звёзды. Алина — в сторону торгового центра на набережной, где за стеклянными витринами сияли новогодние декорации. В кармане у неё тихо лежала записная книжка. Единственная нить, которая свяжет их, даже если мир вокруг начнёт рассыпаться.

Прошлый вечер не принёс хороших новостей. Замёрзшие и уставшие Максим и Алина списались через записную книжку и решили отправиться отдыхать. А поиски нарушителя магического пространства перенесли на завтрашний вечер. Работу Алины никто не отменял.

Сегодня они встретились в сквере неподалёку от офиса Алины. Максим достал из внутреннего кармана пальто странный предмет — старый будильник с потёртым латунным корпусом и треснутым стеклом. Золотые стрелки застыли на без пяти двенадцать, а на циферблате виднелась едва заметная гравировка: «Не время считать — время чувствовать».

— Это будильник? — Алина приподняла бровь.

— Волшебный компас, — с серьёзным видом поправил Максим. — Он поможет нам найти источник вируса.

Алина протянула руку за необычной вещицей. На миг их пальцы соприкоснулись. От этого короткого, случайного соприкосновения возникло предвкушение чего-то теплого и хорошего. Она осторожно взяла в руки необычный будильник. Он оказался неожиданно тёплым, будто его только что держали у камина.

— И как он работает? — спросила Алина, поворачивая его то так, то эдак. — Даже не тикает.