Чтение онлайн

— Я не хотела… — прошептала она. — Просто мне очень больно.

Алина, не раздумывая, подошла ближе. Села рядом, осторожно коснулась её ладони:

— Я знаю, — сказала она тихо. — Но есть другой способ. Не желать боли другим. А пожелать, чтобы боль ушла. У всех.

Компас в её руке остыл. Стрелка замерла. Она больше не указывала на женщину. Она устремилась куда-то вдаль. Туда, где за горизонтом таился настоящий источник вируса.

— Она не единственная, — понял Максим. — Её желание — лишь эхо. Мы его исправили и можем идти дальше.

Женщина подняла глаза. В них ещё стояли слёзы, но уже пробивалась надежда.

— Спасибо, — сказала она.

Алина закрыла компас. В её душе тоже что-то сдвинулось. Как будто она наконец поняла: искать злодея недостаточно. Важно видеть человека.

— Куда теперь? — спросила она.

— Туда, куда указывает стрелка, — ответил Максим.

И они пошли. Сквозь падающий снег, сквозь шум города, сквозь тени, которые всё ещё прятались за углами. А за их спинами женщина впервые за много дней глубоко вздохнула и не чувствовала боли.

В гостиной царил полумрак. Только свет от хрустального шара да тусклое мерцание ёлки разгоняли тени. Алина стояла у стола, не в силах отвести взгляд от цифр, что бежали по поверхности шара всё быстрее, будто время само ускоряло свой ход:

3 дня, 4 часа, 12 минут

— Время! Оно… — её голос дрогнул, — Оно бежит слишком быстро. Несколько часов прошло, а если верить шару — несколько дней.

Максим, склонившийся над шаром, нахмурился. Его пальцы едва заметно подрагивали — не от страха, а от напряжения. Он пытался на слух уловить ритм ускользающего времени.

— Да, — произнёс он тихо. — Кто-то усиливает вирус. Либо источник ближе, чем мы думали, либо мы упускаем что то важное.

И тут ёлка застонала. Не скрипнула, не зашуршала. Именно застонала, как живое существо, которому больно. Звук был тихим, протяжным, будто где-то глубоко в ветвях застряла чья-то невысказанная печаль.

Алина вздрогнула, инстинктивно отступив на шаг. Чуть не упала, но Максим успел подхватить её под локоть. Отпускать её он не спешил.

— Она чувствует что-то? — прошептала Алина. — Как это возможно?

— Всё, что наполнено магией, реагирует на её разрушение, — ответил Максим. — Ёлка была проводником добрых желаний. Теперь, когда вирус пожирает их, она страдает.

Бархат, до сих пор дремавший на диване, приподнял голову и нервно дёрнул ушами.

— Не нравится мне это, — пробурчал он. — Как в старом доме, где стены помнят крики. Только тут кричат не люди, а сами желания.

Алина сжала кулаки. В груди разрасталась тяжесть от страха и от вины. Она снова вспомнила свою порванную снежинку, свой миг слабости. И её охватило отчаяние.

— Мы не успеем, — сказала она тихо, почти беззвучно. — Три дня. За эти три дня нужно найти того, кто запустил вирус. Убедить его отказаться от тёмного желания. А потом ещё как-то восстановить магию. А время может бежать быстрее, чем нам кажется. Это невозможно.

Максим выпрямился. В его глазах, обычно тёплых и чуть насмешливых, теперь горела стальная решимость.

— Успеем, — отрезал он. — Потому что мы только начали.

Он подошёл к ёлке, осторожно коснулся одной из веток. Та дрогнула, но не отпрянула — будто узнала его прикосновение.

— Магия — это не только заклинания, — продолжил он, глядя Алине в глаза. — Это ещё и вера. В то, что даже если время идёт быстрее, мы можем действовать ещё быстрее. В то, что даже если ёлка сейчас стонет, совсем скоро она будет весело петь.

— Но как? — спросила она. — Если даже шар показывает, что мы отстаём…

— Значит, изменим правила, — твёрдо сказал Максим. — Мы не будем гоняться за временем. Мы найдём источник. Того, кто первым пожелал зла. И если он поймёт, что его желание стало чумой. Мы попробуем сделать его ключом к исцелению.

Бархат вздохнул, потягиваясь:

— Ну, конечно. Вместо простого плана «поймай злодея и ударь его волшебной палочкой» мы выбираем глубокую психологическую драму с элементами магии. Как всегда.

Алина не смогла сдержать улыбку. Даже в этот момент, когда время таяло, как лёд на солнце, а ёлка всё ещё тихо стонала, она поверила.

— Хорошо, — сказала она, выпрямляясь. — Тогда давай не будем терять ни секунды. Куда идём первым делом?

Максим достал карту города, разложил её на столе. Его палец скользнул по точкам, отмеченным красными чернилами, — местам, где компас реагировал сильнее всего.

— Сюда, — указал он на один из районов города.

Алина кивнула. Она уже знала: это будет не просто поиск. Это будет битва — не с заклинаниями и не с тёмными магами, а с обидами, страхами, одиночеством. С тем, что прячется в каждом, но иногда вырывается наружу, как ядовитый туман.

Конец декабря окутал парк белым безмолвием. Снег мягко ложился на ветви елей. Скамейки укрылись пушистыми шапками. Воздух был таким морозным, что каждый вдох обжигал лёгкие. Алина и Максим медленно шли по расчищенной дорожке. Компас в руке Алины едва заметно подрагивал, указывая куда-то вглубь аллеи.

— Там, — прошептала она, кивая на одинокую фигуру у беседки. — Стрелка дрожит сильнее.

Это был мальчик лет семи восьми. Он сидел на скамейке, съёжившись в тонком пуховике, и что-то сосредоточенно рисовал в альбоме. Его щёки были красными от холода, а в глазах — такая глубокая печаль, что у Алины защемило сердце.

— Я подойду, — тихо сказала она Максиму. — Может, это просто ребёнок. Но компас почему-то на него реагирует.

Максим кивнул, оставаясь чуть позади. Алина медленно подошла и присела на край скамейки. Мальчик поднял глаза — в них мелькнуло удивление, но не испуг.

— Привет, — мягко произнесла Алина. — Красиво рисуешь. Можно посмотреть?

Он помедлил, потом протянул ей альбом. На странице были изображены двое взрослых — спина к спине, лица искажены криком, а между ними маленькая фигурка с опущенными руками.

— Это твои родители? — осторожно спросила Алина.

Мальчик кивнул, ковыряя носком сапога снег.

— Они всё время кричат, — прошептал он. — Даже сейчас, перед праздниками. Я загадал желание. Сказал: «Пусть они перестанут ругаться». Но ничего не изменилось.