Чтение онлайн

Неожиданно, вопреки всякой логике и инстинкту самосохранения, я протянула руку к Геккону. Все вокруг замерли, словно затаив дыхание, ожидая неизбежной катастрофы. Протянув руку, я ожидала обжигающего жара, но прикосновение к Геккону оказалось на удивление приятным. Его шерсть была мягкой и теплой, как будто я касалась нагретого солнцем бархата. Пурпурные узоры на его шкуре засветились ярче, и я почувствовала легкий покалывающий эффект, словно по моим венам побежали искры магии.

Геккон откликнулся на мое прикосновение, прижавшись головой к моей ладони. В этот момент произошло нечто невероятное. Воздух вокруг нас словно сгустился, наполнившись ощутимой магической энергией. Все затихло. Я перестала слышать крики и панические возгласы толпы. Вокруг нас возник своеобразный кокон, отделяющий от остального мира.

Вдруг я почувствовала, как в мой разум хлынул поток мыслей, образов, воспоминаний. Это не было похоже на обычную телепатию. Это было скорее… слияние разумов, погружение в самую суть существа, стоящего передо мной. Я видела мир его глазами, чувствовала его эмоции. Чувствовала его потребность … во мне.

Мой голос… Мой запах… моя энергия… Я была в каждой части его сознания.

— Со всем уважением, Ректор, но не кажется ли вам что вы малость преувеличиваете ее возможности?

— Преувеличиваю?! — прогремел ректор, обводя взглядом всех присутствующих и останавливаясь на профессоре Велноре. Затем он резко вытянул руку, указывая на меня. — Профессор Велнор, мы говорим о ней! Эта особа… вполне способна на такое!

— Позвольте уточнить, — вмешалась профессор Вейс, — мы говорим о гекконе. И если перед нами действительно дитя великих существ, то, как мы все знаем, они практически не поддаются влиянию и невосприимчивы к чужой магии.

— Но мисс Диггл могла прибегнуть к более сильным заклинаниям. Нам ведь неизвестны тёмные сплетения, — прозвучал голос профессора Ардо.

Я невольно закатила глаза, и, кажется, геккон повторил за мной, недовольно фыркнув при этом. Показалось?

— Могла и сделала! — не унимался ректор. — Я уверен, что именно так всё и было! Иначе как вы объясните то, что могущественное создание этого мира, потомок Древних, прижимается к этой … нарушительце порядка!

Профессор Вейс нахмурилась.

— Но, Ректор, даже если бы мисс Диггл применила темную магию, как вы утверждаете, то это лишь оттолкнуло бы геккона.

— Возможно, это и есть её магия! — выпалил Ардо, сверкая глазами. — Подумайте сами! Она не подчиняет геккона напрямую, а создает связь, искажающую его восприятие!

— Очень в этом сомневаюсь, — впервые подал голос профессор Левен. — Но лишь потому, что девочка совсем не ведает в магии, ей попросту неизвестны даже самые простые заклинания. Что уж говорить за разум …

— Симус, ты всерьез считаешь, что мисс Диггл контролирует разум существа, которое, по вашим же словам, невосприимчиво к магии? Это же абсурд! — профессор Велнор развёл руками в жесте, выражающем его крайнее недоумение.

Именно в этот напряжённый момент массивная дубовая дверь в конце кабинета с грохотом распахнулась, впуская внутрь бурный поток морозного ветра и, что гораздо важнее, Совет Аэллума. Один за другим, словно тени, они заполняли и без того тесное помещение, наполняя его своей тяжелой, давящей аурой. Каждый взгляд, пристальный и оценивающий, скользил по присутствующим, но в итоге останавливался на мне и маленьком гекконе, который, испугавшись, юркнул мне за спину, словно ища защиты.

— Вы абсолютно правы, профессор, — обратился старейшина к Велнору. — Это удивительное создание не позволит чужой, а уж тем более тёмной энергии проникнуть в свой разум. Это невозможно.

Ректор заметно занервничал. Его и без того красное лицо побагровело, а движения стали резкими и суетливыми.

— Какая честь видеть вас здесь! — выпалил он, стараясь изобразить радушие.

Он нервно поправил галстук и приблизился ближе к совету.

— Рад, очень рад! — повторил он, откашливаясь. — Мы как раз… как раз обсуждали этот, хм, интересный случай…

Старейшина поднял руку, прерывая речь ректора.

— Мы осведомлены о случившемся, Фабиус, — спокойно произнёс старейшина, а затем повернулся ко мне. — Позволите, мисс Диггл?

Я послушно отошла в сторону, являя совету маленькое чудо. Однако, стоило мне двинуться, как он ощетинился за моей спиной.

Старейшина, не говоря ни слова, опустился на один уровень с гекконом, оказываясь практически на коленях. Его поза выражала уважение и миролюбие.

— Не бойся, дитя, — тихо произнес старейшина, протягивая к нему руку с открытой ладонью. — Мы не причиним тебе вреда. Мы пришли с миром.

Геккон, казалось, не особо заинтересовался. Он слегка высунул язык, словно оценивая ситуацию, и вновь спрятался за моей спиной.

Старейшина не спешил. Он достал из складок своей мантии небольшую сферу, мерцающую мягким, переливчатым светом. Свет, казалось, исходил из самой глубины сферы, играя всеми цветами радуги. Он протянул руку, бережно удерживая светящийся шар на ладони. И тогда за моей спиной послышалось тихое шуршание. Заворожённый, словно загипнотизированный, геккон выглянул из своего укрытия. Его маленькие глазки расширились, отражая завораживающее сияние. Медленно, словно повинуясь невидимой силе, он начал продвигаться вперед.

Шаг за шагом, неуверенно и осторожно, геккон приближался к манящей сфере. Все затаили дыхание, боясь нарушить волшебную атмосферу. И вот, он, наконец, добрался до шара и аккуратно коснулся её носом. Все замерли, завороженно наблюдая за происходящим.

— Невероятная чистота и невинность, — восхищенно произнёс старейшина. Взгляды всех в кабинете были устремлены к дивному созданию, кроме одного … Маг, что прошёл в кабинет последним, молча стоял у стены.

В отличие от всеобщего благоговения, в нем сквозило лишь пытливое любопытство, направленное не на геккона, а на меня. Казалось, я, а не чудесное создание, являюсь объектом его пристального изучения.

Старейшина поднялся, бережно пряча светящуюся сферу обратно в складки своей мантии. Он кивнул, словно получив ответы на все свои вопросы.

Старейшина сделал едва заметный жест рукой, и члены Совета Аэллума, словно по команде, сомкнули плотный круг в центре кабинета. Они встали плечом к плечу, создавая непроницаемую стену из своих мантий. Затем они подняли руки, сплетая пальцы в сложных, незнакомых мне узорах. По всей видимости, они наложили полог тишины, поскольку их губы продолжали двигаться, но ни звука не доносилось из-за пределов круга.