Чтение онлайн

молящихся и задрапированных женщин.

Самая замечательная скульптура – «Дама из Вульчи» – может

быть, согласно определению Т. Рейнака, «испанкой по моде и

одеянию... финикиянкой по украшениям, гречанкой по общему

стилю». Это произведение заслуженно пользуется высокой

репутацией. Неизвестно, что нас больше восхищает: горестное и

одновременно жесткое, высокомерное и величественное

выражение лица или обилие декора – сложная прическа,

увенчанная митрой, плоская лента, с которой по обе стороны

головы свисают массивные кольца с умбой в центре, богатое

трехрядное ожерелье. Эта таинственная женщина – царица или

жрица – имеет ярко выраженный местный тип лица, украшения

ее напоминают некоторые изделия карфагенских мастеров, но

техника исполнения самой скульптуры, безусловно, греческая, в

частности лепка лица, драпировка платья, облегающего тело,

крупные складки плаща. Маловероятно, что скульптор,

способный создать столь выразительный портрет, мог брать

уроки где-либо, кроме греческой мастерской. Время создания

этого шедевра из Вульчи, видимо, значительно более позднее,

чем думали раньше, когда пытались проводить параллели с

аттическим искусством V в. до н. э. Его можно датировать лишь

началом эллинистической эпохи (по мнению некоторых ученых,

серединой IV в. до н. э.), так же как и большие статуи из Серро-

де-лос-Сантоса.

Искусство мелкой пластики испытало не меньшее греческое

влияние, о чем свидетельствуют бронзовые изделия из святилищ

Деспенаперрос и Кастелляр-де-Сатнестебан, обильно

украшенные на восточный манер. Терракотовые фигурки, в

частности из Ибисы (Балеарские острова) <181> говорят об

одновременном пуническом и греческом влиянии.

186

Но монументальная живопись и керамика вдохновлялась,

конечно, только греческими образцами. В IV в. до н. э.

геометрический орнамент на пазах сменяется богатым декором

из фигур животных и людей. На вазах из Сан-Мигель-де-Лирии

с несколько варварской выразительностью представлены сцены

охоты и рыбной ловли, ритуальные церемонии. Нужно признать

ограниченность этой эллинизации, степень которой быстро

уменьшалась по мере продвижения по Месете. Она не

препятствовала проникновению других влияний, в частности

карфагенского (о карфагенском владычестве в Испании III в. до

н. э. см. ниже), но вызванные ею изменения были но менее

глубокими, чем в Южной Галлии. Особенно характерным для

обеих областей представляется то впечатление, которое

произвела скульптура (одно из высочайших достижений

греческой цивилизации) на местное население. Оно было столь

глубоко, что иберийцы подражали ей в передаче собственных

идей. И когда римляне отвоевывали Испанию у пунийцев

(образование обеих римских провинций в Испании датируется

197 г. до н. э.), они открыли благодаря влиянию Греции не

совсем варварскую страну.

Центральное Средиземноморье

Центральное Средиземноморье в начале эллинистического

периода было поделено между двумя аристократическими

республиками – Карфагеном и Римом, бывшими вначале

союзниками, но вскоре ставшими соперника ми. Греческая

цивилизация оказала еще более сильное влияние на них, чем на

варварские народы Европы.

Преобразования в Карфагене

Древняя финикийская колония уже не стремилась к

изолированности, как в предыдущие эпохи. Но открытость

усугубляла серьезные социальные конфликты. Народ,

стремившийся оттеснить от власти аристократию, требовал

осуществить свои права после поражения Карфагена в Первой

Пунической войне и восстания наемников. Большая семья

Баркидов использовала это недовольство <182> и устремилась в

Испанию. Их действия весьма напоминают военные операции

Александра и диадохов. Гамилькар (высадился в Испании в 237

187

г. до н. э.), его зять Гасдрубал и сын Гамилькара Ганнибал

поочередно установили там свое влияние. Государство, которое

они создали в Испании, опиралось на наемную армию и имело

много черт эллинистической монархии. Баркиды проводили

политику ассимиляции, женились па иберийских принцессах,

возводили столицу – Новый Карфаген (Картахену), чеканили

монеты, на которых изображали себя царями, увенчанными

диадемой.

После почти двухвекового перерыва Карфаген вновь начал

торговать с греческим миром. Особенно тесные отношения

были установлены с птолемеевским Египтом, Родосом и

Кампанией. Карфаген стал чеканить монеты с 350 г. до н. э. (и

даже на подвластной Карфагену части Сицилии – с начала IV в.

до н. э., для оплаты услуг наемников), их финикийский эталон

был тот же, что у Птолемеев. Карфагенские купцы ездили в

Афины и на Делос. Фивы в Карфагене имели одного проксена.

Плавт, вдохновись греческой комедией, описал высадку

пунийского купца в Калидоне, где у него был торговый партнер.

Торговля основывалась на обмене греческих товаров на

продовольственные продукты из Магриба и минералы,

вывезенные из Тропической Африки (золото с россыпей

Гамбии) или с Британских островов (олово). Эллинистические

вещи многочисленны и в самом Карфагене, и в некрополях мыса

Бон (керамика, бронзовые изделия, слоновая кость). Там

найдена прекрасная александрийская ваза с изображением

мужской головы на крышке и лягушки (египетского символа

воскрешения) внизу.