Чтение онлайн

Культ героев, ставших духами-хранителями, которых нужно

было хранить в крепости, культ отрезанных голов – все это

относится к самым глубоким верованиям кельтского мира,

запечатленным в Антремоне, но выражены они в пластических

формах, заимствованных у греков. Могильные мотивы местного

происхождения – это острое ощущение смерти, ужасной, но и

желанной одновременно, так как она открывала путь к

обожествлению; по технике же исполнения они греческие.

Древние тонко чувствовали широкое движение эллинизации,

которое за три века охватило всю Южную Галлию. Цезарь в

«Записках о галльской войне» (I; 1, 3) заявил, что в провинции

Нарбонн есть «культура» и <170> «гуманизм», отсутствовавшие

181

в «лохматой» (нецивилизованной) Галлии. Согласно Страбону

(IV, 1, 5), «массалийцы превратили свой город в большую школу

для варваров и сделали галлов такими грекофилами, что даже

деловые бумаги они составляли по-гречески». Юстин,

переложивший «Историю» Помпея Трога на латинский язык,

выразился еще определеннее, несмотря на то что некоторая

риторическая напыщенность портит отрывок: «Под влиянием

фокейцев галлы смягчились и вышли из варварства и научились

вести менее суровый образ жизни, возделывать землю и

окружать города укреплениями, жить скорее под властью

законов, чем оружия. Прогресс был столь блестящ, что казалось,

будто не Греция переселилась в Галлию, а Галлия оказалась в

Греции» (Just. XLIII, 4).

Иберы и кельты Лангедока-Русильона

Эти оценки справедливы также для области между Роной и

Пиренеями, в которой влияние Массалии было не меньшим, но

этнический состав был иным. Кельтская народность волькиев

наложилась здесь на иберов, народ неиндоевропейского

происхождения 22*, довольно близкий лигурийцам. Здесь

сформировалась смешанная цивилизация, в которой кельтская

аристократия повелевала коренным населением, связанным со

старыми традициями. На озерной равнине Лангедока-Русильона

население было довольно многочисленным. Люди жили в

крепостях, расположенных у подножия холмов, часто у выходов

долин, через которые перевозили руду к морю. Медь доставляли

из Корбьера и Черной горы по рекам Эро и Орб, олово – с

далеких Касситерид длинной дорогой через реки Од, Орб или

Эро. Густо был заселен и район, соседствовавший с Пиренеями,

куда выходил сухопутный путь, по которому привозились

продукты разработки богатых кантабрийских шахт.

Массалийцы всегда вели торговлю между рекой Эро и

Пиренеями в районе, который интересовал их зерновыми

ресурсами и прежде всего запасами руды. В устье Эро они

основали в VI в. до н. э. свою единственную в Галлии к западу

от Роны колонию Агате (Агд). Раскопки на <177> холме, где и

сейчас находится верхний город, открыли небольшой греческий

22 Видимо, баскский язык тесно, хотя и не прямо, связан с языком,

на котором говорили иберы.

182

городок со множеством черепков массалийской и кампанской

керамики и тремя греческими надписями – надгробной,

посвятительной и в виде частного письма. Но с IV в. до н. э.

область между реками Роной и Эро постепенно завоевывали

кельты. Таким образом, между Роной и Пиренеями греческая

торговля нашла широкое поле деятельности и оставила там

бесчисленные следы в крепости, на вазах и на монетах.

Эти отношения объясняют заимствования в культуре

местного населения. Совершенствовалась архитектура: более

тщательно возводились укрепления; простейшие, состоявшие из

одной комнаты дома стали подпираться колонной; появилась

капитель, которой неумело старались придать ионический или

дорический ордер. Развивалась кельто-греческая скульптура,

очень сходная с провансальской; самые характерные образцы ее

– воин из Грезана и балка над дверью из Нажа (Гарда), которая

украшена орнаментом из перемежающихся рисунков лошадей и

отрубленных голов.

Местные монеты появляются к концу II и в I в. Это

серебряные монеты волькиев, иберийские бронзовые монеты

неронсепов (Нарбонн), бронзовые галло-греческие монеты

лонгосталетов из Битерца и города Безье, вождь которого

«украсил» себя греческим титулом «басилевс». Иберы и кельты

быстро привыкли писать на своем языке греческими буквами,

что особенно удивительно для иберов, имевших свой

собственный алфавит. Известна одна иберийско-греческая

надпись на свинцовой пластинке из Эльна (Восточные Пиренеи)

и около 20 галло-греческих надписей. Последние, найденные в

основном в районе Нима, были сделаны на типично галльских

памятниках – капители или стволе вотивной колонны (капитель

Монтаньяка в Эро) и на высоких погребальных стелах,

увенчанных пирамидой (памятник Эсцингорейкса в Ниме).

Очевидно, менялись и религиозные представления. Страбон

утверждает, что «сами ритуалы жертвоприношений

эллинизируются» («География», 4, 1). При погребении кости

складывали в кратер. Кубки разбивали на погребальном костре и

клали в могилы. Этот ритуал похорон греческого

происхождения, он вверял умершего богу подземного мира

Дионису, чтобы обеспечить покойному вечное спасение. Таким

образом, торговля вином и чашами способствовала также

заимствованию дионисийских <178> верований. На крепости

Ларок около Фабрега в домах были открыты очаги-алтари для