Чтение онлайн

Тем временем день шел на убыль. Уставшая Эльнара все чаще останавливалась, присаживаясь на попадавшиеся в отдельных местах пни, чтобы перевести дух и собраться с силами. Обеспокоенный ее самочувствием, Султан предложил вернуться назад, пока совсем не стемнело, или остановиться на ночевку в лесу, соорудив какой-нибудь шалаш, но девушка в ответ лишь упрямо качала головой и мужественно продолжала путь. Пробираться по лесу было труднее, нежели идти через сосновый бор: порой дорогу преграждали густые кустарники и заросли многолетних деревьев с необъятными стволами. То и дело попадались завалы поломанных ветром веток или высохшие раскидистые коряги, о которые ничего не стоило споткнуться и больно ушибиться, поэтому постоянно приходилось смотреть себе под ноги. И оттого полнейшей неожиданностью для путников явилась безумно трогательная картина, представшая их взору, едва они вышли из лесу. Прямо за густыми зарослями открывался вид на маленькую деревеньку, состоявшую из нескольких десятков домов, над крышами которых вился уютный голубоватый дымок. При виде этой мирной безмятежной картины в памяти Эли вдруг вспыхнуло воспоминание об отчем доме, где прошли счастливые годы ее далекого детства, и на глазах заблестели слезы. Сделав вид, будто на нее неожиданно нашел сильный кашель, растроганная девушка вынула из кармана камзола шелковый платочек и уткнулась в него лицом. В это самое мгновение за ее спиной украдкой утирал слезу Султан, ощутивший безмерную тоску по родине. Немного робея, путники подошли к ближайшему домику, огороженному невысокой аккуратной изгородью. Это был небольшой, чисто выбеленный дом с низкими, вытянутыми в длину окнами. Во дворе, где царил безупречный порядок, никого не было видно. Но при появлении незнакомцев вдруг появился милый пес темно-коричневого окраса, который заливистым лаем известил хозяев о прибытии гостей. На шум, поднявшийся во дворе, выглянул старик в длинной белой домотканой рубахе с кустистыми седыми бровями и такой же седой пышной бородой. Не выходя за порог, он крикнул:

— Кто вы и что вам надо?

От его настороженного и немного сурового взгляда обоим хоршикским путешественникам сразу стало немного не по себе.

Но старика по имени Гане легко можно было понять. Эльнара и Султан, пережившие за последние пару месяцев столько опасных приключений, совершенно забыли подумать о том, как странно они сейчас выглядят в своей поистрепавшейся одежде с ярко выраженным национальным колоритом. Ведь сознание путников занимала только одна мысль — поскорее добраться до Франции, где, по словам профессора Моро, их ожидала если не счастливая, то, во всяком случае, хорошая жизнь. На Эли поверх теплого камзола был мужской плащ, доходивший ей едва ли не до щиколоток, а ее друг выглядел еще более диковинно для здешних мест: он был одет в чапан, который старик Гане по незнанию принял за халат, а на голове красовалась маленькая коричневая шапочка с забавными кисточками на макушке. Да и чертами лица неожиданные гости разительно отличались от местных жителей. В общем, было чему удивиться и даже насторожиться, хотя сами хоршики об этом и не подозревали.

Поскольку старик обратился к ним на языке, отчасти похожем на французский, Эльнара догадалась, о чем он их спрашивает.

— Добрый человек, — крикнула она ему, — не могли бы вы приютить на одну ночь двух усталых путников, не помышляющих ни о каком злом умысле, а пришедших с миром в ваш дом? Мы плыли во Францию, но в пути наш корабль потерпел крушение, в живых нас осталось только двое. Это несчастье случилась вчера, а сегодня мы весь день шли через лес, дабы встретить людей и узнать, где мы волею судьбы оказались и как отсюда попасть во Францию. Мы сильно устали и были бы вам очень признательны за вашу помощь.

— А откуда вы родом? — старик все еще стоял за порогом своего жилища, раздумывая, стоит ли доверять незнакомцам.

— С Востока, — ответила Эли. — Наша родина — Хоршикское ханство. Может быть, вы слышали о нашем славном правителе хане Тани? Его имя известно, наверное, всему миру.

— Нет, не знаю я никакого хана Тани, — почесал затылок старый Гане, — и про ханство Хоршикское тоже никогда в жизни не слыхивал. Как докажете, что говорите правду, а не плетете тут всякие небылицы?

— Но разве ж я похожа на обманщицу? — искренне изумилась девушка, для которой ложь всегда являлась страшным грехом.

— Да вроде бы нет, — присмотрелся повнимательнее старик. — Лицо открытое, глаза чистые. Я таких прежде и не видывал: черные, как ночь, да раскосые! Того и гляди к бровям убегут. Знать, в самом деле из дальних мест пришли.

— Из очень дальних, — подтвердила Эльнара. — Ну, так что вы решили-то, добрый человек? На дворе уж смеркается и холодает... Если вы откажете, мы поспешим идти дальше. Может, кто другой нас поймет и приютит.

— Да разве же я вам отказываю в крове? — удивился Гане. — Проходите, гости странствующие, уж на одну-то ночь я вас точно могу в дом пустить. Один я нынче остался. Сын с невесткой да внуками поехали к кузену погостить, а я вот за домом да за скотиной приглядываю. Уже второй день только с псом своим разговариваю, чтобы шибко не скучать. Проходите, не стесняйтесь, добрым людям ланшеронцы всегда рады — так уж исстари у нас повелось.

Прикрикнув для острастки на собаку, старик посторонился, пропуская гостей в дом. Скромно обставленная, но опрятная и уютная комната, которая, судя по всему, служила одновременно и кухней, и гостиной, приятно удивила и порадовала Эли после темной, удушливой каморки «Марселя». Как ни как они с Султаном провели в ней целых полтора месяца, стараясь как можно реже подниматься на палубу, дабы не видеть грязных, грубых моряков. После того как Эльнаре пришлось бежать из отчего дома, где Айша-Биби обставила все по своему вкусу и установила свои порядки, ей по воле случая не раз доводилась жить в роскошных дворцах. Один из них принадлежал Черной колдунье, другой — советнику хана Тани Алишеру, третий — ее вероломному возлюбленному Фаруху, а четвертый — деду по материнской линии Сатару. В этих дворцах утонченное благородство порой соседствовало с вычурным богатством, выставленным напоказ и буквально ослепляющим глаза. Нарочитой роскоши было так много, что от большей части этого добра хотелось просто-напросто избавиться, дабы расширить пространство и очистить воздух. После восточных дворцов простенький домик старого Гане показался Эли верхом человеческого счастья, и, разморенная теплом и гостеприимством, девушка предалась упоительным грезам: «Ах, если бы мой сероглазый принц нашел меня, мы могли бы жить с ним в таком же милом домике, пребывая до самой старости на вершине неслыханного блаженства, которое может подарить человеку только любовь. Когда же ты найдешь меня, мой ненаглядный Сержио? Счастье мое, я так тоскую по тебе...»

— Меня зовут Гане, — сообщил старик, прервав мечтания Эльнары, и, не долго думая, захлопотал по хозяйству. — Вряд ли в нашей деревне вы найдете кого-то старше меня. Прошлой зимой исполнилось ровно полвека, как я живу на белом свете. Деревенька наша называется Парка по названию речки, которая течет здесь неподалеку. Деревенька небольшая — всего-то тридцать пять дворов. Живем меж собой дружно, как большая семья, разделяя друг с другом и радости и горести. Ланшеронцы — народ мирный и добрый — и трудиться умеет, и повеселиться не забывает. А вас-то как звать-величать, люди добрые?

— Меня зовут Эльнара, я дочь лекаря Пехлибея из города Архота, что в Хоршикском ханстве, — представилась девушка, — а это мой друг Султан, он — круглый сирота. Больше полугода тому назад покинули мы свою родину и проделали очень большой путь в поисках спокойной жизни. В нашей стране нам угрожала опасность. В дороге нам повстречался профессор Моро из Парижа и сказал, будто люди хорошо живут во Франции. Вот мы и решили, господин Гане, попытать счастья, отправившись за море. Родину мы любим и скучаем по ней, но тяжело жить там, где не знаешь, что с тобой может случиться завтра. Так мы и оказались с Султаном здесь, даже не ведая, как называется земля, подарившая нам спасение после несчастья, которое случилось с нами на море.

— Вы попали в королевство Ланшерон. Вот уже пять лет здесь правит наш доблестный король Генрих по прозвищу Бесстрашный, — при этих словах хозяин дома расправил плечи и приосанился. — Меня зовите просто дед Гане. У нас в Парке господ нет, все мы меж собой братья и сестры. Живем пусть не богато, но и не бедно, зарабатывая Божьей помощью и своим трудом на все, что нужно человеку для честной жизни. А знатных людей Ланшерона можно встретить в больших городах, как, например, Фаркон. Там живет моя дочь Эльза. Семь лет назад я отдал ее замуж за тамошнего кузнеца Басона. Родила она ему двоих детей, а теперь работает белошвейкой в мастерской госпожи Косьон. Каждое лето приезжает в отчий дом погостить, воздухом чистым лесным подышать. У них-то там, в Фарконе, и деревьев настоящих, почитай, нет — все больше кустарники да цветы растут. А разве ж они заменят лес? Но Эльза своей городской жизнью очень довольна, да и муж ее Маош Басон никогда не жаловался. Так что все у дочки хорошо, — хозяин дома явно любил поговорить. — А здесь я живу со своим сыном Андре. У него трое детей — работящие! Старшие сыновья уже помогают отцу летом за плугом ходить, а зимой на охоту вместе ходят. Внучка подрастает, рукоделию да стряпне у матери учится... В общем, на судьбу мне грех жаловаться — доживаю свой век в счастье да спокойствии, чего и другим желаю.

— Дед Гане, — вмешался в разговор до сих пор молчавший Султан, — а далеко ли от вашей Парки до Парижу?

— Ты говоришь, мил человек, о главном городе Франции? — догадался старик. — Да, далече он отсюда. Чтобы попасть туда, вам нужно будет пройти через весь Ланшерон.

— А как называется главный город королевства Ланшерон? — полюбопытствовал Султан, которого сызмальства тянуло к таким же крупным городам, каким ему казался родной Перистан или город мечты — Париж.

— Ласток. Это слово означает «прекрасный», — пояснил Гане. Его карие глаза устремились сквозь пространство. Было видно, что старик погрузился в теплые воспоминания о прошлом. — Бывал я там пару раз в молодые годы. Даже подумывал остаться, но дома ждала меня невеста — Августа, — которая никуда не хотела уезжать из родной Парки. Пришлось обосноваться здесь. Женился, а все ж в первое время уговаривал Августу хотя бы раз вместе съездить, посмотреть Ласток, чтоб уж потом решить, где жилье устраивать. Но тут дети один за другим родились, хозяйство кой-какое появилось... Разве ж бросишь это все? А там и старость пришла. Умерла моя милая Августа три года тому назад, а теперь и я свой час жду, чтобы встретиться с ней на небесах. Четверть века прожили мы душа в душу. Трудно мне теперь без Августы, только никак не заберет меня Господь к себе, — старик загрустил.

— Дедушка, а большой ли город-то Ласток? — Эли постаралась отвлечь Гане от его грустных мыслей.

— Очень большой, — оживился дед. — Пожалуй, раз в пятьдесят больше нашей Парки, а может, даже в сто! Очень большой и очень красивый. Дома в нем — высокие, добротные, из кирпича; улицы широкие, вымощены булыжником — на них целых три телеги можно в ряд поместить, и то будут стоять свободно, не мешая друг другу. По ночам по улицам ходят факельщики, освещая город, а ближе к утру за свою работу принимаются уборщики, так что в Ластоке всегда свежо и чисто. И деревьев там будет побольше, чем в Фарконе, а уж людей так видимо-невидимо. Думаю, вашему хваленому Парижу такое и не снилось! Да и люди в Ластоке живут побогаче, чем в других местах. Король Генрих очень любит свою столицу и ничего не жалеет для того, чтобы ланшеронцы могли гордиться ею. Да что там говорить, если даже у меня спустя столько лет все еще сердечко-то покалывает при одном только воспоминании о Ластоке. А за последние годы, говорят, он еще больше похорошел и расширился. Как бы я хотел пусть даже одним глазком его увидеть! Да только куда уж мне теперь ехать, когда одной ногой в могиле стою. Надо было уговорить Августу — может, нынче в столице бы жил. Время, милые мои, бежит так, что за ним и не поспеешь. Упущенное наверстать непросто... — Гане на мгновение замолчал и вдруг неожиданно обратился к гостям: — А вот послушайте-ка мой совет мудрый. Сами, небось, знаете, люди старые напрасного иль худого никогда не посоветуют. Вот ты, Эльнара, говоришь, что никогда дома не знала, что с тобой может случиться завтра. Видать, не все спокойно в вашем ханстве — лихих людей немало. А я вот про Париж, куда вы с таким нетерпением рветесь, не раз слыхивал, что это очень беспокойный город. Разбойников там хватает: грабят средь бела дня, не разбирая, богач перед ними, бедняк ли... А уж если не найдут, чем поживиться, так могут запросто на тот свет отправить. И рыцари тамошние не то что наши — в присутствии самого короля могут драку затеять. По улицам ходят, шпагами гремят: кто не так взглянет, сразу шпагу в ход пускают. Женщины честные от этих смельчаков сильно страдают. Слышал я еще, что рыцари в Париже всех девок местных перепортили, теперь развлечения ради по другим городам отечества рыщут: как увидят молоденькую смазливую девицу, тут же ее на коня, тогда ищи-свищи ветра в поле. Матери безутешные по всей стране страдают, ходоков к королю шлют, но пока все без толку. Может, и король у них такой, ничем не лучше своих рыцарей... Не то что наш Генрих Бесстрашный — все у него по уму да по справедливости. В общем, несладко жить честным людям в этом Париже.