Еловое печенье для босса
Шрифт:
— Трудно поверить, что у Александра Рихардовича такой невоспитанный сын. Меня Клара Ивановна зовут, — девушка протягивает мне изящную ладонь, — Будем знакомы, Христос Александрович.
Потрогать хотя бы кусочек Клары Ивановны мне очень хочется, поэтому я, наивный, северный олень, протягиваю руку.
И… Двигаю ногу под столом, чтобы быть поближе к госпоже Ивановой. И…
Куда-то попадаю… Ногой под столом. Сначала по кабинету вскачь несутся оранжевые шарики, потом под моим ботинком раздаётся хруст… По-моему, стекла. Потом ощущения под этим самым ботинком такие, будто я топчу чьи-то сопли.
— Что за нахрен?! — спрашиваю я свою помощницу, которая словно кошка провожает взглядом каждый покатившийся шарик.
Присматриваюсь — а это ведь не шарики! Это мандарины! Это же подтверждает и аромат, который начинает витать по кабинету генерального директора.
— А это… Это ты, слон неуклюжий, блюдо с мандаринами раздавил!
Проводив взглядом последний мандарин, который укатился под шкаф, Кларочка поворачивается ко мне.
И понеслось!
— А кто тебе разрешил так с начальником разговаривать?! — спрашиваю я, расстегиваю пуговицы на пиджаке.
И решительно сажусь в кресло, чтобы продолжить распекать нерадивую помощницу, которая путает берега.
Задница при соприкосновении с поверхностью чувствует себя как-то странно… Как будто в районе левой ягодицы начинает что-то подмокать… И запах мандаринов всё усиливается… А подмокать начинает всё сильнее…
— Крра-ррра! — пытаюсь выговорить дурацкое имя этой противной девушки.
— Чего кар-кар?! Ворон-говорун ты! Клара меня зовут! — прищуривается эта грымза, — Помнишь упражнение для тренировки дикции: "Карл у Клары украл коралл, Клара у Карла украла кларнет". Повторяй за мной!
Я подскакиваю с места. Ну, всё… Сейчас она у меня получит!
Оглядываюсь на кресло, в котором только что сидел… И точно — под моей задницей была раздавленная мандаринка.
— Я те щас повторю! — рявкаю я и делаю попытку схватить кракозябру.
Но не тут-то было! Она резво отпрыгивает в сторону, подальше от моей загребущей руки.
— Держите себя в руках, Христос Александрович! Не пристало так себя вести генеральному директору крупной компании! Вот ваш батюшка — он до такого поведения никогда не опускался! — еще и выступать начинает.
Какая она фея? Это ж чистая баба-яга!
— Мой батюшка, если с тобой работал — святой человек!
— Я в вас тоже верю! Мы сработаемся! — несёт чушь Иванова Клара Ивановна.
Я выскакиваю из-за стола. Она шугается в другой угол. Я — за ней. Она — в туфлях на каблуках, в них бегать неудобно. На бегу баба-яга скидывает туфли, как ящерица отбрасывает хвост, и резво заскакивает на кресло, пытаюсь её схватить, она с него соскакивает. Я — снова за ней, едва не растягиваюсь через её туфли. Недаром она их сбросила!
— Чего ты их тут раскидала? — ругаюсь я, — Чтобы я вообще расшибся? Мало тебе было того, что в ночь с субботы на воскресенье натворила!
— Да ты под ноги смотри, Христос!
Мы продолжаем свои странные салочки. В конце концов, я загоняю её к рабочему столу и почти вкушаю вкус победы, как она ныряет под него и очень шустро ползёт под ним на четвереньках.
— Куда?! — хватаю её за одну из ног.
— Туда! — отвечает мне эта борзота и совершает нечестный приём.
Женская округлая пяточка второй непойманной ноги резко дёргается назад, практически до упора и попадает в то место, которое едва не поседело в ту знаменательную ночь с субботы на воскресенье.
— Уа! — раздаётся протяжный вопль из моего горла…
Больно так… Не представляете как.
Поэтому всё, что могу, это повторить свой крик поверженного:
— Уа! Уа! Уа!
— Чего орёшь, придурочный? Сейчас сюда весь офис сбежится…
Перестаёт уползать и разворачивается под столом — ко мне носом, к креслу гендира задом.
— Больно? — интересуется, участливо заглядывая в глаза.
— Сама ты дура! — хриплю я, — Ты только что омлет мне там приготовила!
Глава 8. Командная работа
Клара
Бедный Христос садится на задницу на начальственный ковер, на котором его папенька без проблем вдохновлял нас всех работать лучше и качественней.
Христос морщится. И держится рукой за пах.
Мне становится стыдно…
— Прости, пожалуйста! — прошу я прощения, заглядывая в его глаза.
— Деточка… Тебя когда в последний раз пороли? — спрашивает мой новый босс, тяжело дыша.
— Меня вообще не пороли… — бухчу я.
— Очень зря! — восклицает Христос, продолжая морщиться.
— Ну, я же извинилась… — ною я, — И вообще — ты зачем за мной гонялся?
— Выпороть хотел, — бухтит теперь уже Христос.
— Значит, не зря получил, — отвечаю я.
— Молчи лучше, Клара Ивановна, пока не уволил!
— Не надо меня увольнять! Я Александра Рихардовича дождусь и всё опять будет хорошо…
Как-то странно оскаливается:
— Фигушки тебе… Я тут навечно…
— Еще чего!
— Что тут происходит? — раздаётся потрясённый вопрос Риммы Евгеньевны.
Я смотрю на неё из-под стола, стоя на четвереньках. Христос смотрит на неё, сидя на ковре на попе и прижав руку к паху. По полу разбросаны мандарины… И пахнет ими так хорошо…
По-новогоднему!
А глаза у Риммы Евгеньевны начинают увеличиваться в размерах.
— Господи! Да что тут произошло?!
— Не надо звать бога… — шучу я, — Он уже здесь.
Христос зло на меня зыркает.
— Ааа, — начинает говорить главный бухгалтер, но тоже не смотрит под ноги и наступает на мандарин.
Поскальзывается на нём. И принимается махать руками, как будто взлетает.
Но взлететь ей с её габаритами не реально… Поэтому она начинает заваливаться назад. В аккурат на начальника отдела продаж, который тоже решил посетить сие несчастливое место — в смысле директорский кабинет.
Начальник отдела продаж — мужчина невысокий, даже, пожалуй, сантиметра на три пониже главного бухгалтера. И почти такой же круглый. Она начинает падать назад на него… Он под её весом просто падает назад. Приземляется сидя. Римма Евгеньевна на него сверху…