Чтение онлайн

–  Ошибка, - запинаясь, пробормотал Гил.
– Я не хотел причинить никакого вреда Амиант к этому времени собрался с мыслями и обеспокоенным выражением лица обводил взглядом верстак.

Хелфред Кобол прошел вперед.

–  Несколько последних словвам, п-ль Тарвок.

–  «Последних слов»?

–  Да. Я проработал в этом округе много лет, и мы почти столько же лет знали друг друга. Но я стал слишком стар для полевой службы, и меня переводят на административную работу в Элсенское управление. Я зашел попрощаться с вами и с Гилом.

Амиант медленно поднялся на ноги.

–  Мне печально видеть ваш уход.

Хелфред Кобол выдал гримасу, сходившую у него за улыбку.

–  Ну, в таком случае, вот вам мои последние несколько слов: занимайтесь своей резьбой по дереву, постарайтесь вести своего сына путями правоверности. Почему вы не ходите попрыгать с ним в Храме? Ваш пример пошел бы ему на пользу.

Амиант вежливо покивал.

–  Ну, тогда, - сказал Хелфред Кобол, - я прощаюсь с вами обоими и рекомендую вас наилучшему вниманию Скута Кобола, который займет мое место.

Скут Кобол был человеком совершенно иного склада, чем Хелфред Кобол. Молодой, педантичный, донельзя официальный, с опущенными уголками рта и щетинящимися на затылке черными волосами. На предварительных обходах он объяснил всем, что намерен работать, строго придерживаясь буквы правил Министерства Соцобеспечения. И ясно дал понять Амианту и Гилу, что не одобряет их образ жизни.

–  Каждый из вас, обладающий, согласно вашей психиатрической оценке, способностями выше средних, производит куда меньше нормы для данной степени. А вы, юный п-ль Тарвок, далеко не усердны как в Цеховой школе, так и в Храме…

–  Его обучением занимаюсь я, - безучастно произнес Амиант.

–  Да? И чему же вы его обучаете в добавок к резьбе по дереву?

–  Я обучил его читать и писать, тем расчетам, какие знаю, и, будем надеяться, он хорошо помнит мои уроки.

–  Я настойчиво предлагаю ему готовиться к получению вспомогательного статуса в Храме. Согласно имеющимся к меня сведениям, занятия он посещает нерегулярно и не умеет хорошо выполнять основные узоры.

Амиант пожал плечами.

–  Наверное, позже, когда подрастет…

–  А как насчет вас самого?
– набросился на него Скут Кобол.
– Похоже, что за последние четырнадцать лет вы лишь дважды посещали Храм и прыгали только раз.

–  Наверняка побольше. Точны ли данные Министерства?

–  Конечно, точны! Что за вопрос! Разрешите спросить, у вас есть какие-то данные, противоречащие этим сведениям?

–  Нет.

–  Ну, в таком случае, почему вы прыгали только раз за эти последние четырнадцать лет?

Амиант нервно провел ладонями по волосам.

–  Я не отличаюсь гибкостью. И узоров не знаю. Да и времени не хватает…

Наконец Скут Кобол покинул мастерскую. Гил посмотрел на Амианта, ожидая от него каких-то комментариев, но Амиант лишь устало покачал головой и склонился над ширмой

Столикая ширма Амианта получила на Разбирательстве6 оценку 9,503, или «Высший сорт», и вошла в экспортную категорию. ‹Рассмотрение было, с точки зрения амбройского ремесленника, самым важным событием в году, так как оно устанавливало его пособие на следующий год. Рассмотрения проводились в соответствии со сложным ритуалом и порождали огромный драматизм - до такой степени, что судьям аплодировали или же подвергали их критике за церемониальную яркость их выступлений. ›

Единственная ширма Гила получила оценку 6,855 - «второклассная» или для «внутреннего употребления». Гила похвалили за легкость узора, но настоятельно порекомендовали добиваться большей тонкости и изящества.

Надеявшийся на «первоклассную» оценку Гил сильно расстроился. Амиант не стал его утешать и лишь предложил:

–  Возьмись за новую ширму. Если мы доставляем удовольствие своими ширмами, то производим «первоклассные». А если нет, то наши ширмы либо «второклассные», либо «забракованные». А потому, давай доставим удовольствие судьям. Это не слишком трудно.

–  Отлично, - согласился Гил.
– Моя следующая ширма будет «Девушки, Целующие Юношей».

–  Хм, - призадумался Амиант.
– Тебе двенадцать? Лучше подожди год-другой. Почему бы не выбрать стандартный узор: возможно, «Ивы и Птицы»?

Так прошли месяцы. Несмотря на недвусмысленное неодобрение Скута Кобола, Гил проводил мало времени в Храме и избегал посещать Цеховую школу. Он учился у Амианта архаическому языку и истории.

–  Люди происходят с планеты под названием Земля. Земляне научились отправлять корабли через космическое пространство и таким образом положили начало человеческой истории, хотя, полагаю, до того была и история людей на Земле. Первые люди, прибывшие на Донну, обнаружили там колонии злобных насекомых - существ величиной с ребенка, - живущих в холмах и туннелях. Произошло немало великих битв, пока насекомых не уничтожили. Картины, изображающие эти события, ты найдешь в Зале Антиквариата - наверное, ты видел их?

Гил кивнул.

–  Я всегда их жалел.

–  Да, наверное… Люди не всегда были милосердны. Было много войн, ныне сплошь забытых. Мы - не исторический народ, похоже, мы живем ради сиюминутных событий. Или, точнее, от одного Рассмотрения до другого.

–  Мне бы хотелось посетить иные миры, - задумчиво произнес Гил.
– Разве не чудесно было бы, если бы мы смогли заработать достаточно ваучеров для путешествия куда-нибудь далеко-далеко и там зарабатывать себе на жизнь вырезанием ширм?

Амиант с сожалением улыбнулся.

–  На других мирах не растут такие деревья, как инг и арзак или хотя бы дабан, или сарк, или рубо-рех… А впрочем, ремесленники Амброя знамениты. Если бы мы работали где-нибудь в другом месте…

–  Мы могли бы сказать, что мы - амбройские ремесленники!

Амиант с сомнением покачал головой.

–  Никогда не слышал, чтобы такое случалось. Уверен, Министерство Соцобеспечения не одобрило бы этого.

Когда Гилу исполнилось четырнадцать, его приняли в Храм полноправным членом и записали на занятия для религиозного и социологического обучения. Руководящий Прыгун объяснил Стихийную схему более тщательно, чем прежние наставники Гила:

–  Схема эта, конечно же, символична. Тем не менее она дает безграничный диапазон настоящих откровений. Ты теперь уже знаешь различные таблички: добродетели и пороки, кощунства и молитвы, которые тут представлены. Праведные утверждаются в своей правоверности, отпрыгивая традиционные схемы, перемещаясь от одного символа к другому, избегая пороков, расписываясь в добродетели. Даже пожилые и немощные стараются отпрыгивать несколько узоров в день.