Чтение онлайн

Признаюсь, я крайне была огорчена. Ты вроятно объяснишь ему со временемъ, что бываютъ и справедливыя войны. Ты разскажешь ему, что похвально защищать свое отечество и умереть за идею; но въ своемъ возраст Эмиль еще не пойметъ этого различія. Онъ видитъ въ войн только то, чего ищутъ въ ней большая часть людей: средство отличиться и притснить себ подобныхъ. Держатъ ли они тряпку или кусокъ бумаги вмсто знамени, они какъ и солдаты повинуются тому же самому ужасному чувству. Движимые дикимъ инстинктомъ, они поднимаютъ на братьевъ руку, которой недостаетъ только силъ, чтобъ нанести смерть. Если между государствами ведется война, это значитъ, что она съ давнихъ поръ таится въ сердцахъ человка! И какимъ образомъ она не была бы въ немъ? Разв не стараются всми силами облагородить въ глазахъ дтей эту грубую кровожадность, сравнивающую насъ съ хищными зврями? Честь, побда, патріотизмъ…. какими именами не украшаютъ идола Молоха? Боже сохрани, чтобъ я увидла гнздящееся въ сердц моего сына это лживое чудовище — насиліе!

Я взяла Эмиля за руку и такъ какъ въ это время на дорог грызлись дв тощія собаки, за полуобъденную кость, я сказала: «посмотри, вотъ изображеніе поля битвы!» Я не ручаюсь въ томъ, что Эмилъ понялъ смыслъ моихъ словъ; но онъ понялъ, по крайней мр, причину моего волненія, которое, увряю тебя, было очень сильно.

Считаю за нужное дать ему ясное понятіе о гибельныхъ предразсудкахъ, уничтожающихъ человчество. Я ни за что въ свт не пожелала бы сдлать Эмиля трусомъ. Мн кажется, что вообще родители, воспитывая дтей, слишкомъ употребляютъ во зло чувство страха. Не стараются ли ихъ всмъ запугивать небомъ, — на немъ грозныя тучи Божьяго мщенія. Землею — она была проклята за прегршенія Адама. Жизнію:- она подлежитъ суду, знающему вс наши дйствія. Смертью — она сопровождается ужасами, продолжающимися цлую вчность. Это возбужденіе страха годится для рабовъ, но я сомнваюсь чтобъ оно создало свободныхъ людей, Пусть Эмиль дрожитъ только передъ своей собственной совстью, если онъ ужъ долженъ чего нибудь бояться! Съ своей стороны я стараюсь, напротивъ разогнать, этотъ неопредленный страхъ, слишкомъ наполняющій разумъ дтей. Я желаю, чтобъ онъ былъ мужественъ, но человченъ съ людьми.

Какъ и большая часть мальчиковъ его возраста, Эмль боится темноты ночи и неизвстности. Въ саду есть группа довольно крупныхъ оршниковъ, въ которую онъ не сметъ ходить одинъ посл захожденія солнца. Не боится ли онъ быть съденнымъ?

Я не очень удивилась бы этому. Сказка о Мальчик съ пальчикъ не интересовала бы дтей такъ сильно, еслибы въ нихъ небыло частицы первобытнаго человка, жившаго посреди всхъ людодовъ природы? Или не боится ли Эмиль встрчи съ волкомъ красной-шапочки. Онъ не уметъ самъ разсказать это. Въ дйствительности онъ боится того, что ходитъ въ потьмахъ.

Эти неопредленныя впечатлнія страха очень глубоко вкоренились и прямо сражаться съ ними — значило-бы усилить ихъ. Я только уговорю Эмиля брать съ собою Медвдицу, которая ничего небоится и всегда готова слдовать за нимъ. Съ нею вмст ребенокъ войдетъ въ кусты и разсмотритъ то что его такъ смущало, въ этомъ уединенномъ мст. Урокъ не былъ потерянъ для меня, потому что я поняла, насколько присутствіе домашняго животнаго въ первобытныя времена должно было укрпить нравственную силу человка.

Каждый день я все боле и боле убждаюсь въ трудности возложенной на меня обязанности. Эта система дйствій требуетъ знанія, котораго во многихъ случаяхъ недостаетъ у меня. Однако я продолжаю быть убжденной, что это единственное средство образовать характеръ Эмиля. Жизнь безъ тебя — пустыня, которую я стараюсь наполнить великимъ долгомъ; отъ всхъ моихъ разбитыхъ надеждъ у меня остался только нашъ ребенокъ. Я привязываюсь къ нему съ отчаяньемъ утопленника, хватающагося за соломенку. Я люблю его за его самаго и за тебя. Страшная мысль омрачаетъ свтъ моей драгоцнной привязанности: если, не смотря на вс наши усилія, этотъ ребенокъ измнитъ со временемъ нашей святын, если онъ отвергнетъ идеи своего отца, если онъ пренебрежетъ твоими принципами и страданіями цлой твоей жизни…. О Боже! Я его…. Нтъ, я себя убью! Но это невозможно неправда-ли? Разгони хоть однимъ словомъ страхъ, смущающій меня до глубины сердца!

Я вполн цню, милая Елена, силу твоей любви ко мн, но не могу раздлить твоихъ опасеній. Хотя я и отецъ Эмиля, но я не считаю себя въ прав требовать, чтобъ онъ былъ моимъ ученикомъ. Кто можетъ похвалиться, что онъ постигъ безусловную истину, даже если онъ добросовстно стремится къ ней и думаетъ, что страдаетъ за нее? Безъ сомннія, мн было бы очень больно, еслибы Эмиль не раздлилъ, современемъ, моихъ убжденій, но кто же былъ' бы виноватъ въ томъ? Скоре я, нежели онъ. Это значило бы, что я или не съумлъ передать ему своя идеи, или что онъ не нашелъ въ нихъ безусловной истины; но къ чему намъ думать о будущемъ — дло идетъ о настоящемъ.

Ты говоришь, что Эмиль любопытенъ; это хорошій знакъ. Но если онъ будетъ спрашивать тебя о вещахъ, которыхъ ты сама не знаешь, признайся ему откровенно въ твоемъ невжеств. Большинство родителей и школьныхъ учителей поступаютъ совершенно иначе, они находятъ отвтъ на каждый вопросъ. Не думаютъ ли они, что этимъ пріобртутъ власть надъ умомъ своего воспитанника? Боже упаси! Ты не должна прибгать къ этому опасному средству для того, чтобы имть вліяніе на Эмиля. Я сказалъ, что это средство опасно и стою на своемъ. Пріучая дитя думать, что все въ мір извстно и разъяснено, его пріучаютъ къ лности мышленія! Для чего ему трудиться самому искать и наблюдать, если ему внушатъ убжденіе, что есть наука, которая можетъ разршить вс его сомннія? Напротивъ того, признаваясь Эмилю, что ты не достаточно думала о какомъ нибудь предмет для того, чтобъ составить объ немъ понятіе, ты научишь его съ ранней поры, что точное знаніе есть плодъ личнаго труда и изслдованія. Какой отвтъ можетъ сравниться съ этимъ урокомъ?

Сверхъ того, родителя или воспитатели, присвоивая себ какую-то непогршимость, рискуютъ не достичь своей цли. Если, впослдствіи, воспитанникъ подмтитъ, что превосходство его первыхъ учителей было ложно, его вра въ нихъ разомъ будетъ подорвана я довріе, которое старались внушать ему, безвозвратно изчезнетъ.

Скептицизмъ, котораго я боюсь для Эмиля — не разумное недовріе свойственное тмъ, которые научившись съ раннихъ поръ анализировать и сомнваться, но болзненный скептицизмъ тхъ, которые перестали врить въ жизнь.

Догматическій тонъ нашей системы обученія, соотвтствуетъ, вполн характеру нашихъ общественныхъ учрежденій. Когдацерковь и правительство взялись думать за народъ, то естественнымъ послдствіемъ такого порядка является цлый рядъ понятій, опредленныхъ властью и назначенныхъ для распространенія, усвоеніе которыхъ становится обязательнымъ для дтскаго ума. Этотъ рядъ понятій можетъ быть непроницаемъ для человческаго разума, онъ не допускаетъ анализа и потому не можетъ не имть отупляющаго вліянія на умъ ребенка. Эта насильственная метода управляетъ воспитаніемъ и во всхъ отношеніяхъ. Этотъ прекрасный порядокъ вещей ведетъ прямо къ порабощенію мысли. При такой мертвящей дисциплин, трудъ воспитанника ограничивается едва ли не исключительно упражненіемъ памяти. Бдный мотылекъ, задушевный педантизмомъ и авторитетомъ вковъ, ему не расправить свои крылья.

И несмотря на все, этотъ нравственный гнетъ далеко не иметъ того успха, который слдовало бы ожидать. Вліяніе вка, иногда врожденный инстинктъ сопротивленія и противорчія въ ребенк, или взгляды семьи, среди которой онъ росъ, разрушаютъ. очень часто вс разсчеты офиціальнаго обученія. Однако, надо признаться что только очень немногимъ удается отлиться въ ту однообразную форму, въ которую отливаютъ рождающіяся поколнія. Масса принимаетъ на вру слова учителя, который повторяетъ то, что слышалъ отъ своихъ учителей. При такихъ обстоятельствахъ, воспитаніе есть обоюдуострый мечь, который можетъ и поработить и освободить умъ. Что ршаетъ этотъ вопросъ? Случай. Но я ни за что на свт не хочу, чтобы случай ршилъ чему будетъ служить Эмиль — истин или заблужденію, рабству или свобод. Я не думаю отвергать вліяніе здоровой традиціи но здсь, какъ и во всемъ надо умть найти разумную середину, — это не легко, Ребенокъ, который не взялъ бы ничего изъ традицій общества билъ бы дикаремъ или идіотомъ, но человкъ, который принимаетъ ее слпо на вру и отказывается работать головою, подъ тмъ предлогомъ, что другіе думали за него прежде и лучше его, останется всегда человкомъ ограниченнаго ума, готоваго подчиняться всякому авторитету. Большая часть нашихъ заблужденій и предразсудковъ опираются на общепринятыя мннія. Принять ихъ за непреложныя истины гораздо легче, нежели стараться проникнуть въ нихъ и освтить ихъ свтомъ разума. Задатки этихъ мнній закрадываются въ насъ въ первомъ возраст и такъ твердо укореняются въ нашемъ ум, что впослдствіи нужно много силы мысли и энергія, чтобы искоренить ихъ. Безсомннія Эмилю не возможно будетъ не заразиться нкоторыми ложными понятіями — это неизбжное зло; но дло въ томъ, чтобъ онъ заразился ими какъ можно мене и чтобы развить въ немъ способность мыслить самостоятельно, которая даетъ ему средство распознать заразу и излечиться отъ нея.

Я вполн доволенъ образомъ воспитанія Эмиля. Воспитаніе — дло преданности и любви. Я зналъ великихъ людей, которымъ недостаетъ теплоты. Такимъ людямъ я не доврилъ бы воспитаніе юношества. Нужна любовь къ этому длу, воодушевленіе и природныя способности. Лучшій профессоръ для ребенка — его мать.

Я одобряю также твою мысль продолжать твои научныя занятія, для подготовленія къ предстоящей обязанности. Но не теряй никогда изъ виду, что главное условіе успшнаго воспитанія не въ томъ чтобъ имть массу познаній, а въ томъ, чтобъ забыть все то, чему ты училась, и проходитъ снова весь курсъ съ твоимъ сыномъ.

Я помню одного честнаго человка, который по призванію взялся за воспитаніе юношества. Назначенный директоромъ школы, устроенной не имъ самимъ, онъ нашелъ, что наказанія въ ней слишкомъ строги. Ученики (которые всегда одни и тже) проводили рекреаціонные часы стоя на колняхъ, или привязанные къ столбу. Въ этомъ заведеніи, устроенномъ по принципамъ добраго стараго времени процвтали штрафные уроки, сажаніе на хлбъ и на воду, заключеніе въ карцеръ. Мой пріятель уничтожилъ эту систему наказаній, которыя впрочемъ запугивали только трусовъ и не исправляли никого. «Когда вы съ этихъ поръ сдлаете что нибудь дурное, сказалъ онъ воспитанникамъ — васъ будетъ наказывать совсть. Совсть — бичь тхъ, которыхъ не наказываютъ розгами».