Чтение онлайн

– Что-то слышал об этом, - сказал Шестернев.

– Новосибирская ТЭФ-зона накрыта барьером, что исключает проникновение в нее посторонних, - пояснил я.

– Вы передали эту технологию Большой Земле?
– удивился Шестернев.

– Ни в коем случае, - мотнул головой Герт.
– Мы смонтировали установки. Как монтируем многие из систем боевых космолетов и глайдеров. В некоторых областях не стоит терять приоритета... А теперь - святая святых. Сам центр управления.

Лифтовая платформа, на которую мы встали, ринулась вниз. Она набирала скорость, по бокам сверкали и змеились световые иероглифы. На секунду нахлынула тьма, а потом платформа мягко опустилась в центре площадки диаметром метров пятнадцать. Лифтовая платформа с шипением ушла вверх, а мы остались стоять... в космосе.

Место - копия рубки космического корабля. Полнейшая иллюзия падения в космическом пространстве. Невесомое покрывало Млечного пути, яркие точки планеты Солнечной системы, серебряный диск Луны впереди, а сзади - блюдце Солнца, На площадке стояло восемь кресел, два прозрачных пульта. Четыре офицера были заняты своими делами, один из них попытался вскочить и отрапортовать, но Герт жестом велел ему не отвлекаться.

– Это, - Герт сделал широкий жест рукой, - окрестности Земли. Как они видны с точки в горах Памира - то есть с той, где мы находимся.

Герт уселся в кресло и погладил пульт.

– Пока здесь делать нечего. Маловероятно, что рагниты смогут добраться до нас ранее рассчитанного срока.

– Будем надеяться, - сказал я.

– Пока спутники контроля перекрывают только двадцать процентов околоземного пространства. Раньше никому в голову не приходило строить подобную систему контроля - она просто была не нужна. Слишком большие расходы непонятно на что. Когда она будет завершена, ни одна шлюпка не подлетит к Земле.

– Двадцать процентов, - я прищелкнул пальцами.
– Значит, сегодня восемь из десяти, что чужой корабль останется незамеченным системой контроля.

– Меньше, - возразил Герт.
– Все зависит от траектории. Большой шанс, что он выйдет из темного сектора в прозрачный. Если хотя бы приблизительно знать траекторию.

– У него достаточно мощные двигатели. Ему не нужно слишком заботиться об экономии энергии А как в атмосфере? Мы не сможем его засечь?

– Если он появиться над Федерацией - засечем. Но системами воздушного оповещения прикрыто лишь десять процентов поверхности Земли. Если он рухнет в Черных Штатах, в Африке или в океан - ищи ветра в поле.

– Мы должны его встретить, Герт, - решительно произнес я.
– Мне нужен груз этого космолета.

– Попробуем. Как повезет.

– Я должен встретить Индейца честь по чести С украденной им "голубикой".

***

Лаборатория занимала треть купола в центре Асгарда Сводчатый зал метров сто в диаметре был заполнен аппаратурой весьма странного вида и не менее странного назначения. "Головастики" с Большой Земли сломали бы голову, пытаясь разобрать, что тут к чему, но им, не приобщенным к научным достижениям Галактики, это было бы непросто.

В пятиметровом цилиндре переливалась какая-то искрящаяся переливающаяся субстанция. Здоровенная конструкция, в переплетениях которой терялся глаз, время от времени озарялась медленно, с, казалось, разумной осторожностью проползающими по серебристому металлу от основания до верхушки молниями. В центре располагался прикрытый силовым полем и наполненный бездонной, космической чернотой бассейн. Что там хранилось - одному Богу да еще Стивену Диксону, хозяину этих палат, известно. Потолок и стены отливали мерцающим малиновым светом - это означало, что лаборатория заключена в непроницаемый шар силового поля, способного погасить небольшой ядерный взрыв - предосторожность нелишняя, учитывая, каких демонов порой вызывает здесь наш главный "алхимик".

Лика провела нас к противоперегрузочному креслу (зачем оно здесь?!), в котором, вытянув тощие ноги, развалился Диксон. На его голове красовался контактный комп-шлем, обеспечивающий прямую связь с лабораторным компом, а также с главным компом Асгарда.

– Так, так, родимый, - ворковал Диксон.
– Дожмем здесь чуток, введем переменную, растянем цепочку на двенадцать процентов... Ох, как ладненько. Ох, как хорошо... Тьфу, черт побери!

Он стянул шлем и покачал головой:

– Сорвалась рыбка.

– Привет, Стив, - я протянул руку, и ученый крепко пожал ее.

– Привет, костолом.

– Успехи?

– Успехи? Куда же без них, родненьких? А, Лика?
– он потянулся к Лике и ущипнул ее за мягкое место, за что получил по руке и гнусно захихикал. Невозможный тип. Худой и черный, как кочерга, шумливый негр без малейшего намека на комплексы и на желание следовать установленным правилам поведения. Большинство великих ученых с вывихом - Вот руку и сердце Лике предлагаю. Не хочет

– Ах ты болтун!
– возмутилась Лика.

– Ну и болтун. Зато умный.

Тут он прав. Умный. Даже чересчур. Ума у него даже больше, чем нахальства. Главный эксперт нашего научно-исследовательского центра, он без труда ориентировался в самых дремучих дебрях нескольких наук, эдакий Ломоносов широкого профиля. Он обладал потрясающей логикой, стройностью мыслей и способностью выдвигать самые невероятные теории. В сочетании с интуитивными способностями Лики они образовывали дуэт, которому под силу если не все, то очень многое.

– Выкладывай, что надумал по нашему заказу, - велел я.

– Надумал, что эксперты МОБСа и Европола ни на что не годные халтурщики.

Диксон взял со столика стрелку и, прицелившись, кинул ее прямо в центр мишени, прилепленной в нескольких метрах к кожуху квантового джеструктора, напоминающего поставленную на горлышко двухметровую бутыль.

– И это все?
– спросил я, когда пауза затянулась непозволительно долго.

Диксон со свистом кинул еще одну стрелку - на этот раз в девятку, и досадливо прищелкнул языком.

– Сам-то читал их заключения?
– спросил он насмешливо.

– Говорят, новое поколение сверхсложных соединений, типа полученных в конце прошлого века в лаборатории академика Ткачева. Оказывают сильное наркотическое, галлюцигенное воздействие на психику. Ей-Богу, студенты второго курса сделали бы заключение не хуже.

– Они не правы?

– Правы, - вставила слово Лика.

– Правы, - кивнул Диксон.
– Как студенты второго курса. Нам лень было провести немного больше времени в лаборатории. Иначе они бы поняли главное состав вещества неустойчив.