Чтение онлайн

Мы выходили на торговцев "голубичными" наркотиками, разгромили несколько сетей торговцев зельем, уничтожили ряд структурных ячеек, но в руки попадались только пешки. "Раскольники", равно как и "ночники", действовали с невероятной изворотливостью и нечеловеческой осторожностью.

Было понятно, что где-то у них есть основные базы, где и творятся основные действа. Хода туда нам не было.

Занятие оказалось далеко небезопасным. Засада в Венеции была не первой. В Мехико нам пришлось куда туже. Там мы сцепились, наверное, с ротой головорезов, пришлось отступать, оставляя за собой трупы и ничего не добившись.

По этим же направлениям работала полиция, спецслужбы.

На "раскольников" и "ночников" была объявлена всемирная охота. Успехи у моих коллег были не лучше. А последствия их действий - куда печальнее. В Мадриде наркодельцы расстреляли трех сотрудников Европола при попытке накрыть одного из руководителей раскольничьих ячеек. В Санкт-Петербурге группа МОБС из четырех сотрудников погибла, проникнув в тайный храм "ночников" и напоровшись на объемную бомбу. В общем противник пока обыгрывал нас. Еще одна проваленная операция не слишком много добавляла к общему разгромному счету.

По прибытии из Венеции в Москву я соединился с Чаевым и доложил ему о наших "успехах".

– Вы мастера провалов, - оценил шеф нашу работу.
– Пора уже молодежь учить искусству постоянно засыпаться и оставаться живыми.

– Подождем до лучших времен, - буркнул я.

– Вы меня не огорчили, поскольку ничего лучшего я уже и не жду. Брали бы пример с Диксона. Он кое-чего нашел. Он ждет тебя.

– Сегодня буду.

– Ох, оперативники, - покачал головой Чаев и отключил связь.

Интересно, что там нашел наш эксперт? Просто так Чаев не стал бы меня выдергивать в Асгард, зная, сколько у нас дел.

– Ну что, двигаем в Асгард, - сказал я.

– На ночь глядя?
– поморщился Шестернев.

– Еще напомни, что тебе после провала отдых положен... Вставай.

До Асгарда мы добрались ночью. Ведущего эксперта нашего научного центра я нашел там, где и ожидал - в его подземной пещере-лаборатории. По-моему, он месяцами не выбирался оттуда на свет божий. Застал я его за странным занятием. Он размешивал деревянным поленом булькающее, вонючее, болотно-зеленого цвета содержимое здоровенного медного котла.

– Ведьмино варево?
– спросил я, морща нос от резкой вони, идущей от котла.

– Приворотное зелье, - поддакнул Шестернев.

– Умники, - заворчал Диксон.
– Пересмешники... Это биоактивная белковая субстанция с четвертой планеты Альфа-Денеба. Чаев притащил. Удивительная вещь. При определенных условиях образует прогиб в энергоинформационной структуре.

– Какой такой прогиб?

– Тебе, Аргунов, не понять, - Диксон еще поболтал поленом, с любовью погладил котел, а потом уронил свое тело в кресло, схватившись за стрелку.

– Чего ты Чаеву наплел о своих успехах, что он нас чуть ли не с акции выдернул?
– спросил я.

– Так его, - стрелка угодила в самый центр мишени.
– Акция, говоришь?.. Аргунов, вместо того, чтобы делом заниматься, у меня голова забита вашими акциями, кризами... В общем, "голубичный" криз проходит несколько стадий. Взрыв - это кульминация, завершение. Но перед этим накапливаются едва заметные помехи в жизни, накапливаются сбои, изменения. От зарождения до взрыва проходит от двух до четырех суток.

– Что за помехи накапливаются?

– Берем четырехсуточный цикл, - Диксон вдавил клавишу, и в СТ-проеме поползли кубики и диаграммы.
– Переменная Валиева - первые сутки спад на два процента, на четвертые - уже двадцать. Это достаточно, чтобы при должном анализе и наличии информации выявить неблагоприятный регион с достаточной точностью. А эмоциональная среда при начале криза включает...

– Стив, объясняй по-человечески. Что это нам дает?

– Мы можем выявить очаг будущего криза. Где-то за двое суток.

– А предотвратить его?

– Вряд ли. Минимализировать вред - еще куда не шло. Но зарождающийся криз начинает развиваться и жить собственной жизнью. Это прожорливое и живучие чудовище.

Диксон принюхался, встал, подошел к котлу, опустил палец, понюхал его и ожесточенно начал взбалтывать варево поленом.

– Ты ложкой попробуй, - предложил я.

– Пробовал. Никакой опасности, но вкус - дрянь. Клопами отдает.

– Ты что, клопов пробовал?

– Это я к слову... Так вот, даже не это самое интересное. Чтобы криз достиг второго уровня, нужен некий внешний источник. Проводник силы. Гораздо более мощный, чем доходяги, употребляющие "семя дракона".

– Найденыш?

– Точно. Даю голову на отсечение, что он присутствовал при наиболее мощных кризах. Нет оснований считать, что он собирается изменить этой привычке.

– Какая тебе нужна информация для определения точки нарождающегося криза?
– спросил я.

– Вот, - он протянул мне информпакет.
– Читать-то умеешь? Разберешься?

– Постараюсь, - кивнул я, чувствуя, что наконец нашел способ ухватить Найденыша.

***

– Аллах акбар!
– послышался душераздирающий вопль.

– Воистныну акбар, - хмыкнул я.
– Не было печали. Из переулка вытекала кишащая людская масса.

– Сюда, - я дернул за рукав Шестернева, и мы кинулись в улочку, зажатую высокими, мазанными разноцветной силиконовой краской заборами

Надоело ощущать себя зайцами, попавшими в переполненный голодными волками и лисицами лес.

– Ай алла!

Возможно, слух меня обманул, но нечто похожее заорал бородач в мохнатой шапке, указывая на нас

Надо же - впереди нам тоже перекрыла путь толпа - человек пятнадцать. Лучи яркого южного солнца разноцветно играли на тюбетейках и халатах, блестели на лезвиях топоров и прочих похожих орудиях, при взгляде на которые приходили грустные мысли о расчленениях, протыканиях, рубленых и колотых ранах Из серьезных предметов я рассмотрел полицейский парализатор и ЭМ-ружье. Так уж получилось, что последователи "Меча Абу Бакра" и им сочуствующие прихватили для работы что под руку попалось. Хорошо вооружены были лишь ударные отряды, наполовину состоявшие из смертников, ждавших своего часа не один год и мечтавших попасть в рай, ведь именно туда попадают правоверные, погибшие с оружием в руках за верное дело.

– Пробьемся, - переводя дыхание выдавил я.

Толпа хлынула на нас И я превратился в отлаженный боевой механизм. Окружавшие нас правоверные никак не могли понять, почему удары их костоломных и мясорезных орудий не достигают цели. Впрочем, возможности долго размышлять на подобные темы я им предоставлять не собирался. Они падали на пропыленную, прожаренную солнцем мостовую, многим уже не суждено было больше подняться.

Удар - пальцы впиваются во вражью шею. Захлест ногой, волнообразное движение - с переломанным хребтом падает еще один враг. Пригнуться - над макушкой свист топора, в ответ я посылаю, как хороший фокусник, спрятанный в рукаве сюрикен - восьмиконечную заточенную звезду, которыми пользовались, поговаривают, ниндзя в еще незапамятные времена.