Эмма
Шрифт:
С этим радостно согласилась и мисс Бейтс. Разумеется, советы ее уже были не нужны, однако одобрение – вещь гораздо более безопасную – все встретили с удовольствием. Ее неиссякаемые и теплые похвалы всему в общем и в частностях не могли их не осчастливить, и еще полчаса вся компания ходила туда-сюда по комнатам: кто-то вносил новые предложения, кто-то просто слушал, и все они с радостью предвкушали грядущий вечер. Прежде чем они разошлись, герой вечера взял с Эммы обещание заполучить два первых танца, и она услышала, как мистер Уэстон прошептал своей супруге:
– Дорогая, он ее ангажировал. Да-да. Я так и знал!
Глава XII
Бал был спланирован лучшим образом, но Эмме для полного счастья не хватало одного – чтобы он состоялся прежде, чем истекут две недели, первоначально отведенные Фрэнку Черчиллю на его поездку в Суррей. Несмотря на полное спокойствие мистера Уэстона, она опасалась, что Черчилли не позволят племяннику задержаться даже на день сверх оговоренного срока. Однако выполнить такое пожелание было невозможно. Подготовить вечер они успевали только к началу третьей недели, и в течение следующих дней вынуждены были строить планы, все улаживать и надеяться, несмотря на риск – и, по мнению Эммы, риск значительный, – что все их старания окажутся потрачены впустую.
Хозяева Анскома, однако, оказались милостивы: они хоть и выразили свое неудовольствие принятым племянником решением, возражать не стали. Все складывалось удачно и благополучно, но, когда исчезает одна забота, ее место, по обыкновению, занимает другая, и покой Эммы, уверенной теперь в успехе бала, стало нарушать вызывающее безразличие к нему мистера Найтли. То ли потому, что он сам не танцевал, то ли из-за того, что с ним обо всем деле не посоветовались, но мистер Найтли, казалось, твердо решил, что предстоящее событие его не интересует и что выказывать какое-либо любопытство в настоящем или удовольствие от бала в будущем он не собирается. Сообщив ему о планах, Эмма услышала в ответ лишь:
– Ну что ж. Раз Уэстоны готовы взвалить на себя столько хлопот ради нескольких часов шумных развлечений, то я возражать не вправе, хотя для меня ничего веселого в этом нет… О да! Я обязан быть там, отказать я не мог. Постараюсь не заснуть, хотя я, признаться, лучше бы остался дома и просмотрел недельный отчет Уильяма Ларкинса… Тоже мне, удовольствие – смотреть на танцующих! Нет, это явно не для меня. Я никогда на танцы не смотрю. И даже не знаю тех, кому бы это понравилось. Полагаю, для хорошего танцора награда – сам танец. А те, кто стоят в стороне, обычно не наблюдают, а думают о чем-то совершенно другом.
Эмма поняла, что это косвенный упрек в ее сторону, и рассердилась. Ни безразличие, ни возмущение мистера Найтли невозможно было объяснить каким-то особенным чувством по отношению к Джейн Фэрфакс, потому что та восприняла новость с удивительным воодушевлением. Она оживилась и искренне порадовалась, воскликнув:
– Ах, мисс Вудхаус! Надеюсь, ничто не помешает балу. Это было бы просто ужасно! Признаюсь, я буду ждать его с большим нетерпением.
Стало быть, не из желания угодить Джейн Фэрфакс мистер Найтли предпочел бы общество Уильяма Ларкинса. Нет! Эмма все больше и больше убеждалась, что миссис Уэстон грубо ошиблась. Разумеется, ему были не чужды дружеские чувства и сострадание, но то была никак не любовь.
Но увы! Вскоре Эмме было уже не до споров с мистером Найтли. Два дня они провели в спокойном и радостном ожидании бала, как вдруг все надежды рухнули. От мистера Черчилля пришло письмо, в котором он просил племянника срочно возвращаться в Анском. Миссис Черчилль нездоровится: она так больна, что Фрэнку нужно выезжать немедленно. По словам ее мужа, ей было очень худо уже два дня назад, когда она писала племяннику, но из присущего ей нежелания доставлять неудобства и постоянной привычки не думать о себе миссис Черчилль о болезни не упомянула. Теперь же она не на шутку расхворалась и вынуждена просить Фрэнка вернуться в Анском незамедлительно.
Содержание письма было тут же передано Эмме в записке от миссис Уэстон. Отъезд Фрэнка Черчилля был неизбежен. Ему нужно было двинуться в путь в ближайшее время, хотя за тетушкино здоровье он и не сильно волновался. Он знал, как устроены ее болезни: они всегда случались только тогда, когда ей это было удобно.
Миссис Уэстон добавила, что «после завтрака он поспешит в Хайбери, чтобы успеть проститься с несколькими неравнодушными к нему друзьями, и скоро его можно ожидать и в Хартфилде».
Злосчастную записку принесли во время завтрака. Прочитав ее, Эмма не могла уже ни есть, ни пить, ей оставалось только сетовать и сокрушаться. Никакого теперь бала не состоится, молодой человек уедет, а что он, должно быть, сейчас чувствует! Ну что за напасть! А такой мог быть чудесный вечер! И все были бы так довольны! А более всего – она и ее кавалер! Эмме только и оставалось, что причитать: «А я говорила!»
Ее отец воспринял новость совсем иначе. Его прежде всего заботило здоровье миссис Черчилль, он хотел знать, как ее лечат, а что до бала – то это, конечно, ужасно, что милой Эмме пришлось столкнуться с таким разочарованием, но дома им все же лучше.
Гость появился не скоро: Эмма была готова встречать его задолго до его прихода. Но если эта неспешность и выставляла его в невыгодном свете, то скорбный вид и полное отсутствие духа несколько ее искупали. Необходимость уехать так потрясла молодого человека, что он даже не мог ничего сказать. Им полностью овладело уныние. Первые несколько минут он сидел, полностью погруженный в раздумья, и, очнувшись, произнес лишь:
– Из всех зол прощание – худшее.
– Но вы же еще приедете, – отозвалась Эмма. – Это ведь не последний ваш визит в Рэндаллс.
– Ах, но когда это еще будет! – воскликнул он, покачивая головой. – Я приложу все свои силы! Буду рваться сюда всей душой, всеми своими помыслами! И если весной дядя с тетей поедут в город… Вот только боюсь… Прошлой весной они не ездили… Боюсь, этот обычай больше не возвратится.
– О нашем несчастном бале можно забыть.
– Ах! Бал! Ну зачем мы так долго с ним тянули? Нужно было устроить все немедленно! Как часто счастье разрушается долгими и бесполезными приготовлениями! Вы ведь сие и говорили… Ах, мисс Вудхаус, ну зачем вы всегда оказываетесь правы?
– Мне очень жаль, что и в этот раз я оказалась права. Мне бы куда больше хотелось веселиться, чем думать сейчас о своей правоте.
– Если я все же приеду снова, то мы обязательно устроим наш бал. Отец на это надеется. Не забудьте про наш уговор.
Взгляд Эммы наполнился благосклонностью.
– Какие это были две недели! – продолжал он. – Каждый день дороже и удивительнее предыдущего! И с каждым днем все невыносимее мысль об отъезде. Счастливцы те, кто остаются в Хайбери!
– Вы так нас расхваливаете, – смеясь, сказала Эмма, – что осмелюсь спросить: вы ведь к нам ехали не без некоторых сомнений? Превзошли мы ваши ожидания? Уверена, что да. Уверена, вы и не думали, что наше общество может прийтись вам по душе. Знай вы, что Хайбери вам понравится, то приехали бы гораздо раньше.