Чтение онлайн

Но в «мы» Грега было нечто большее. В нём звучало «ты и я, вместе». Так, словно это «мы» пролегло между мной и мужчиной неким незримым связующим звеном, которое делало нас сообщниками, объединёнными одной общей тайной.

Когда наша совместная трапеза закончилась, Грег, наконец, разрешил мне задавать вопросы. Он терпеливо и очень обстоятельно отвечал на них, стараясь в подробностях описать разновидности своих… точнее, наших ощущений. Объяснял мне, что для того, чтобы отличать их, человек должен очень хорошо знать самого себя.

– Что ты имеешь в виду? Что значит знать себя? – допытывалась я. – Понимать, как выглядят и как устроены внутренние органы? Или мозг? Но я изучала анатомию ещё в интернате, а в колледже у нас был краткий курс нейрофизиологии, и я прекрасно себе представляю, как устроен человек.

Но Грег сухо засмеялся в ответ:

– В этом и беда всех ал'eксов: вы фокусируетесь исключительно на физиологии. Но человек – нечто большее, чем набор мышц, костей и нервных волокон.

– У ал'eксов нет никакой беды, – парировала я. – Это не мы отверженная часть общества. И различия в общем уровне жизни ал'eксов и эмпатов говорят сами за себя!

Мне хотелось ещё много всего наговорить Грегу в тот вечер, но когда он решительно снял с моих глаз повязку и убрал своё секретное оборудование, разум мгновенно просигнализировал, что необходимо остановиться. Зачем подвергать себя риску и нарываться на агрессию? Кто знает, чего ожидать от обиженного эмпата – эти люди совершенно непредсказуемы. Поэтому я быстро сменила тему, зацепившись взглядом за предметы, окружавшие меня.

– А что это за изображения висят у тебя на стенах в рамочках? Для чего они нужны, если их вид не меняется и с ними в принципе ничего не происходит, пока ты на них смотришь?

– Изменения не всегда должны происходить во внешнем мире, – ответил Грег. – Внутренние перемены, происходящие в самом наблюдателе порой гораздо важнее.

Я опять не поняла, о чём он говорит, а Грег тем временем продолжал:

– Все эти изображения – картины, написанные от руки.

– Тобой?

Грег помедлил с ответом.

– Некоторые – мной. Другие – моими близкими. Но есть и те, что написаны моими бывшими клиентами.

Я пригляделась к одной из картин, висевшей прямо напротив меня. Но тщетно я пыталась определить, была ли она написана самим Грегом или кем-то из ал'eксов, приходивших сюда до меня. Я совершенно ничего не смыслила во всех этих цветовых пятнах и мазках.

– И меня ты тоже заставишь рисовать?

Грег фыркнул:

– Ты сама захочешь. В противном случае клянусь и пальцем не пошевелить в этом направлении, – и он поднял обе руки, демонстрируя мне свои ладони. Этот жест показался мне одновременно смешным и нелепым, и, вероятно, поэтому сильно врезался в память. Как бы там ни было, но почему-то его слова звучали для меня убедительно.

– А также, если не будешь против, я напишу твой портрет. Ты сможешь забрать его потом на память, если захочешь.

Я пожала плечами. Пусть рисует, мне всё равно. Зато я вспомнила, о чём ещё собиралась расспросить Грега:

– Расскажи мне про фотографии с портретами, которые стоят у тебя в спальне. Почему они не электронные, а распечатаны на бумаге? Что за люди на них изображены? Какие-то известные эмпаты? Или знаменитости прошлых веков?

Грег хмыкнул.

– Не угадала. На тех фотографиях всего-навсего мои близкие. Ничем не выдающиеся для других, но очень важные для меня. Любимые люди, семья. Скорее всего, ты смотрела не очень внимательно, но я тоже на этих фотографиях присутствую. А бумажные они только потому, что электронные изображения мне кажутся неживыми. Они не передают энергию. А бумага и краска – живой материал, способный передать содержимое значительно глубже и эмоциональнее. Это касается многих вещей: картин, книг, писем, дневников…

– Но зачем? – я оборвала Грега практически на полуслове.

– Что – зачем?

– Зачем ты держишь у себя в доме фотографии своих родственников? Ты не помнишь, как они выглядят и боишься, что не узнаешь при встрече? Или это какая-то специальная религиозная традиция? Я читала о чём-то подобном в курсе истории цивилизаций.

И тут случилось странное. Грег начал как-то удушливо смеяться. Я видела, что он пробует сдерживаться, прикрывая рот ладонью, но в итоге не справился с собой и начал громко, во всё горло хохотать. Грега так корёжило от смеха, что он раскраснелся и стал вытирать глаза тыльной стороной ладони, смахивая с них выступившие слёзы. Я огляделась вокруг, пытаясь рассмотреть, что такого он увидел, от чего пришёл в такое состояние. И только пару минут спустя поняла, что ему вообще не над чем смеяться, кроме как над моим последним вопросом. И, глядя на него, мне даже стало жаль, что я не понимаю, в чём комизм ситуации и не могу так же громко посмеяться вместе с ним.

Наконец, когда взрывы хохота стали угасать, сменившись каким-то подвыванием, Грег выдавил из себя:

– Прости….уыыы… прости, пожалуйста! Очень надеюсь, что не обидел тебя своим смехом… Но это и правда невыносимо смешно. Ты ведь задала этот вопрос со всей серьёзностью. Фффууух, – он тяжело выдохнул, будто после быстрого бега. – Нет, Мира, я не забываю, как выглядят мои близкие, и фото не имеют ничего общего с религиозными обрядами. Всё намного проще. Они приносят мне радость, когда я на них гляжу. Ведь многие, кто мне дорог, находятся далеко. А ещё – это способ вернуться мысленно в приятные моменты прошлого.

Видимо, моё лицо изображало полное недоумение, потому что после небольшой паузы Грег продолжил:

– Возможно, во всём этом и нет грандиозного смысла с твоей утилитарной точки зрения. Да, из подобных вещей нельзя извлечь какой-то очевидной пользы. Но именно мелочи наполняют нашу жизнь красками. Тонкие оттенки чувств создают тот особый, неповторимый вкус жизни – для каждого свой, уникальный.

– Оттенки? Я не ослышалась, ты говоришь, у чувств есть оттенки? То есть, ваши эмоции имеют цвет?

Но Грег вдруг внимательно посмотрел на меня и покачал головой:

– Слишком много на сегодня. В следующий раз я расскажу тебе об этом подробнее, обещаю.

Через пятнадцать минут я опять направлялась домой на включённом автопилоте и в полудрёме прокручивала в памяти обрывки разговора с Грегом.

– «В следующий раз!», – бурчала я себе под нос. – Он сказал это так, будто решил, что я собираюсь встретиться с ним снова.

Глава 4

Конечно, предрекая «следующий раз», Грег оказался прав. В конце концов, я вынуждена была признать, что ни на йоту не приблизилась к разгадке таинственного кода. А ведь дала себе обещание добыть его, и теперь не могла отступить от этого решения. Сдаваться на полпути было не в моих правилах. Порядок и последовательность – вот, что приводит к успеху. Поэтому я решила продолжать сеансы столько, сколько понадобится.

Целую неделю я не могла вырваться на новую встречу с продавцом эмоций из-за загруженности новыми проектами. Я была востребованным специалистом, делала свою работу быстро и качественно. Мой рейтинг в базе к тому времени уже год держался в первой двадцатке самых крутых независимых IT-разработчиков Объединённого Евразийского Государства. Но я стремилась занять место в ТОП-3. А для этого предстояло обойти таких акул IT-сферы, как Серадж Кападия, который придумал систему управления вертикальными теплицами в городах или Олег Самсонов – в прошлом биохакер, а нынче специализировавшийся на программном обеспечении для бионических частей тела и космической инженерии. Я же долго находилась в поиске наиболее подходящей мне сферы и пробовала себя в самых разных направлениях, даже в дизайне виртуальной реальности. Но когда на каждом крупном специализированном форуме стала заходить речь о необходимости разработки нейросетей для искуственного интеллекта принципиально нового поколения, я поняла что именно в эту цель мне и нужно бить. За этим будущее и полный апгрейд нынешней цивилизации. Внести собственный значимый вклад в эти разработки – вот он реальный шанс занять место в верхушке рейтинга, – полагала я. И у меня были все основания подозревать, что оборудование, которое используют продавцы эмоций для своих целей, является частью именно такой нейросети. Хоть оно и выглядит совершенно бесхитростно снаружи. В мозгу пульсировала одна и та же мысль: «Мне бы только понять принцип! Тогда я точно совершу долгожданную революцию в сфере высоких технологий».