Чтение онлайн

Обречены. Четыре года. Таскать на себе. Слова отозвались эхом. Этот "подарок" был не наградой, а новыми кандалами. Оружие такой мощи нельзя просто бросить в кузов и забыть. Его нужно освоить. Носить. За него нужно отвечать. Он привяжет меня к "Бегемоту" еще крепче. Спасибо, напарник, что напомнил о простых вещах. Но внутри, сквозь цинизм, пробивался иной импульс. Адреналин. Предвкушение силы. Выстрела, который сносит не только цель, но и полстены за ней. Королеве Червей – королевский калибр. Логично.

– А теперь пошли на официальное открытие форта нового типа под названием «Париж», – объявил Леон, поворачиваясь.

Я оторвала руку от холодного ствола Взломщика. Официальное открытие. Фанфары и речи. В аду. Циничная усмешка сама наползла на губы, но я ее поймала. Вместо этого сказала, стараясь вложить в голос нотки той гордости, которую от меня, видимо, ждали:– Конечно, напарник. Вложили столько сил – глупо не порадоваться успеху. – Моих сил. Моей крови. Моих нервов. Это дело моих рук. И где-то в одной из этих серых коробок – мой дом. Клетка? Убежище? Пока не знаю. Но это место, куда я могу привести спасенного Франка или измотанную Креолку. Мое место на этой проклятой земле. Пусть пока только в проекте.

И в этот момент, как назло, в левом ухе зашевелился Сироткин. Его голос, искаженный помехами, но ясно различимый, заполнил пространство между мыслями о форте и весом новой винтовки:

Мы должны им срочно рассказать

Как Земля поёт...

Мы с тобой вдвоём —

Первый взрыв, создавший звёзды...

Мёртвые цветы...

Забирайся вверх...

Можешь посмотреть со стороны...

Как всё меняется...

Кадры наугад...

Может, и меня поймаешь...

Выстрелом в живот...

Слова обрушивались каскадом – космические, абсурдные, жуткие. "Первый взрыв". "Мертвые цветы". "Выстрелом в живот". Он пел о созидании и разрушении, о полете и падении. О том, как все меняется, и как тебя могут поймать в кадр, поймать пулей. Прямо сейчас, Сиротка? Прямо на открытии нашего "Парижа"?

Мы построим лестницы

От земли до месяца...

Танец в невесомости...

Вместе на раз-два-три...

Вместе на раз-два-три...

Лестницы до месяца... Я посмотрела на серые коробки домов, на только что возведенный забор, на толпу собравшихся – выживших, новичков, работяг с усталыми, но ожившими лицами. Это наша "лестница"? Из хаоса Мешка – к чему? К нормальности? К месяцу? Танец в невесомости... Абсурд. Но почему-то щемящий. Вместе на раз-два-три... С Леоном? С этими людьми? С Сироткиным в ухе, поющим о взрывах?

Музыка стихла, оставив после себя странную пустоту и резонанс в костях. Я стояла рядом с Леоном, глядя на "Париж". Вес "Взломщика" в кузове "Бегемота" давил на сознание. Тепло от мысли о своем доме где-то там боролось с холодом предстоящего выезда в чужой сектор. А в ухе все еще звенело эхо строчки: "Может, и меня поймаешь... Выстрелом в живот..."

Поймают, Сиротка, – подумала я с привычной мрачной иронией, поправляя капюшон. – Рано или поздно поймают. Но не сегодня. Сегодня – открытие. Сегодня – наш "Париж". Сегодня – я Жанна Д’Арк с огромной винтовкой в кузове и песней разрушения в ухе. На раз-два-три, черт возьми. Посмотрим, что будет на четыре.

Сироткин Вместе на раз-два-три

Глава девятая. Эмоциональный опыт реального одиночества.

– Привет, Купец, давно не виделись! – Леон улыбнулся своим фирменным, ледяным оскалом, который мог смутить даже бывалого рейдера.

Человек в стильном пальто (где он только нашел такую вещь в Мешке? Чистил какой-нибудь бутик для мажоров?) стоял, как скала. Его аура – глубокий, бездонный синий океан абсолютного спокойствия – даже не дрогнула. Интересно. Знакомы давно и крепко. Или просто знает о его... особенностях? Работать с Торговым Союзом – это как играть в шахматы со шпионской сетью вместо фигур. Они знают всё. Или делают вид.

– Пожалуй, столько бы ещё не виделись, – ответил Купец размеренно, его голос был гладким, как отполированный камень. – Но мне приказано сопроводить тебя с напарницей и обеспечить новый контакт в секторе. Работать с тобой будет Пузырь. Не лучший выбор, по-моему, но профессиональные качества в должности командира оперативной группы не подлежат сомнению.

"Не лучший выбор". Вот как. Звоночек. Я насторожилась, сканируя машину Купца. Три ауры внутри – устойчивые, сбалансированные, как шестеренки в хорошем механизме. Профессионалы. Не бандиты.

– В чём проблема тогда? – Леон, как хирург, тыкал в слабое место. – Жадный, глупый или просто любит провоцировать людей на драку?

Прямолинейно. Как всегда. Любит разложить всё по полочкам, особенно чужие недостатки.

Купец лишь чуть поджал губы. – Первое. Причём патологически. Всегда стремится срезать десять процентов с награды. Непонятно зачем. – Он пожал плечами, изображая легкое недоумение. Чистая правда? Или хорошо сыгранная? – Но все мы не без греха, не правда ли, милая госпожа?

Милая госпожа? Я чуть не поперхнулась собственным дыханием. Глаза автоматически сузились, сканируя его на предмет издёвки. Приятно? Странно. Последний раз в таком... галантном тоне со мной говорил только старик Франк. Остальные либо шарахаются как от чумной, либо общаются на "эй, стрелок!", либо смотрят как на неудобный кусок мяса с винтовкой. "Милая госпожа"... Звучит как насмешка из прошлой жизни. Или проверка.

– Не поспоришь, – парировала я, стараясь, чтобы голос звучал легко, но в нем все равно проскользнула тень самоиронии. По себе знаю – алчность к чужим головам тоже грех. – Меня зовут Алиса. Вас уже знаю. А остальных троих вы не представили.

Переключилась на вежливо-деловой тон автоматом, как включая предохранитель. Глаза продолжали анализировать ауры в машине. Интересно – не то слово. Слаженный квартет. Ни трещинки, ни желтого страха, ни алой агрессии. Как будто работают вместе десятилетия.

– Удивительная информированность, – Купец кивнул, не без едва уловимой иронии. Двери машины открылись. – Водитель – Бомбила, но мы его зовём Бом. Мой личный телохранитель – Омон. Снайпер – Клещ.

Бом – коренастый, с бычьей шеей, аура – устойчивый оранжевый поток уверенности в себе и машине. Омон – гора мышц в тактичке, аура – темно-зеленый, тяжелый, как базальт, покой. И Клещ... Худощавый, в балаклаве, видимо, даже здесь не любит свет. Аура – холодный, сфокусированный синий луч. Свой.