Чтение онлайн

Сознание суть работа мозга, основанная эволюционно по принципу самосохранения, оно возможно лишь при контакте вещей с организованной материей. Сама наша память – это устойчивые рефлексии как впечатления. Всё воспринимаемое знаками – есть работа коры мозга, т.е. абстракции, числа, слова – весь этот холодный логический анализ по принципу инстинктивного восприятия принадлежит коре. Подкорковый слой воспринимает интуицией, можно сказать его восприятие также логическое, но уже не в понятиях, а в непосредственном опыте ощущений, т.е. настроение, впечатления, эмоциональные переживания, это то, что принадлежит подкорковым структурам. Есть еще более глубокие системы мозга – вегетативные, которые отвечают за желудок, кишечник, давление, гормоны и пр., но они не сознаются из-за простоты их устройства, подобной простоте простой материи. Именно потому, что там мало рефлексов и они более направлены организовано от себя на внешнюю среду, нежели сами на себя в качестве рефлексии.

Выживание, сам концепт поощрение-наказание – основание восприятия вещей.

То, что считают реальным абсолютным миром – есть общий всем существам мир, о нём возможен договор, его называют объективным; всякое, о чем договор невозможен, именуется субъективным.

Почувствовать как существует неорганическое существо с позиции органического нельзя, это возможно лишь после того как живой организм превращается в неживую материю(умирание), однако ранее он уже состоял с неживого вещества, но вспомнить это состояние не может, потому что память это свойство живого.

***

Каждая часть материи обладает ощущением, значит, ощущает всё подряд, но лишь замкнутые по логическому принципу системы способны к познаванию самих себя, способны ощутить воспринять самих себя.

Чувства страдания наслаждения как корреляты базовых полевых взаимодействий материи подчинены законам физики и субъективно, поэтому ни одно из чувств никогда не бывает тяжелее другого без уравнения во времени, или бывает, но с последствием в виде разрушения или усложнения структуры сознания.

Всякое выходящее за поле зрения суть материя, существующая сама по себе, которая эволюционно не структурирована в функцию рекурсии, называемую в свою очередь познанием. Наше познающее существование уже дано именно ограничением материи функцией. Материя, существующая сама по себе есть действительность, начинающаяся с окончанием существования восприятия как потенциал восприятия вещи, которая может быть дана, но еще не дана. Кто ограничивает своё познание одними лишь чувствами и игнорирует эмпиризм, у него получится что материя непознаваема. Наши слова, поскольку суть нечто существующее объективно и всегда относящееся к физическим телам, а не чувствам первоначально, вторично лишь относятся к нашим чувствам, потому что реальность материальная дана прежде в знании, чем реальность внутренняя субъективная. Мы затем только познаём в мире и находим себя как сознание, лишь после того, как изучили этот мир. Таким образом, все слова относятся всегда к материальным вещам, а значит и нашим чувствам как таким вещам. Наши понятия суть нечто вторичное в познании, их не было до того, как существовал чувственный мир, следовательно, они относятся всегда к материальным вещам, а не чувствам. Однако поскольку наши чувства суть нечто материальное, то слова могут к ним относиться лишь как к материи, и тем не менее наши чувства есть лишь способ, каким мы можем воспринимать вещи для выживания. Наше восприятие вещей и есть чувства, и, хотя известно, что чувства – это материальный процесс, именно материей является наше понимание этого. Иначе говоря, мы, поскольку сами суть материальный процесс, вовлечены в мир с такой же необходимостью, с какой происходит само восприятие, и никогда не можем быть третьим лицом. Поэтому всегда следует помнить, что тот мир, который мы считаем объективным, познан в отношении нашего тела как объекта, а не нашего сознания, как процесса, ведь мы привыкли относить действия к нашему телу, а не чувствам просто потому, что здесь ясна чёткая граница между внутренним и внешним, Я и не Я, тем что синергично нам и то что противопоставлено этому. Таким образом, мы даже можем считать очень близкого человека собою, а не чем-то другим, просто потому что он синергичен нам как синергичны нам собственные процессы. Если перемещать границу внутреннего и внешнего за границы тела, то сложно понять, какое чувство должно являться нами, а какое нет, поскольку все чувства вместе взяты зачастую синергичны и всех их мы относим к единому самосознанию.

***

Эволюция – это ограничение, воссоединение ранее свободного в единое, сжатие, превращение в ограниченное состояние, а энтропия – распад, освобождение, разряжение, всё противоположное первому. Развивая тему функции, мы понимаем её как систему величин, ограниченных пределом(постоянной) и колеблющихся(переменная) в постоянном уравнении процесса мозга между позитивным и негативным, составляющих экстенсивную систему сознания. Живое существо – это органическая материальная структура, сформированная преобладанием эволюционирующей степени во взаимодействиях энергий с течением большого количества времени, эпизод которого далеко выходит за пределы тела этого существа. Это всё есть система мозга, которая состоит из взаимодействующих величин микротоков, которые в системной совокупности являются сознанием.

Относительно муравья мотивы наших действий совершенно непостижимы, поэтому он разве что может сравнить себя с нами подобно тому, как мы сравниваем себя с ураганом. Сложность бытия первого значительно меньше, а так как каждый познает по мерилу своих способностей, то так как мы невероятно многофункциональны для него, нас он воспримет как хаос, поскольку наш набор возможного поведения намного превосходит его набор. Следовательно, именно функциональность определяет уровень жизни, а не интенсивность и динамика. Но по отношению к муравью бытие камня не такое уж и неживое. Таким образом бытие камня подобно коэффициенту нулевой функциональности, однако он существует во времени, поэтому все же функции за ним прослеживаются, однако разнообразность его функций или столь велика, или столь проста, что её не отследить и поэтому проще приравнять к нулю. Материя, ограниченная функциями чувств зрения, слуха, голода, социальности и пр., есть мы сами, а набор функций какого-нибудь устойчивого неживого предмета столь велик, что превосходит вообще любую устойчивую организацию как мы, вследствие чего мы считаем его бытие не функциональным, а его неживым. Однако камень имеет силу самодержания, он сохраняет форму и объем до тех пор, пока на него не повлияет какая-либо внешняя сила, а так как любая устойчивая форма(под действием эволюции сформировавшей его устойчивую форму) есть следствие эволюционного процесса (газовые облака под действием сильнейшей гравитации и температуры), то камень имеет её, а потому также имеет относительный коэффициент жизни(в виде экстенсивности), однако нами, людьми не замечаемый, к примеру, хотя бы из-за времени. Потому мы не измеряем жизнь степенью интенсивности или динамичности, а именно возможной функциональностью, которую тем не менее можем познать лишь по собственному подобию, которая часто выходит за пределы возможного нами познания.

Что такое функции камня к примеру, если она проста? Сама по себе единичная функция есть действие обратной связи, поэтому функциональность камня не ограничивается определенным количеством таковых, следовательно, камень может – раскалываться, гнуться, трескаться, лежать, катиться и пр., и все под влиянием внешнего действия, прямо как живой организм со своими рефлексами под действием внешней среды. Организм ограничивает внешнее влияние материальной среды в функцию, иными словами преобразует энергию более опосредствованным образом, нежели простой кинематикой, присущей камням, ветру и воде, и тем не менее он физичен, как и эти камни, а если чувства физические, то вопрос состоит не в том, живое ли нечто, а том, обладает ли оно самосознанием? Однако в науке такое сравнение исключается из-за бесконечного множества спекуляций по этой теме, поскольку понятие живого, обозначает именно определённый функционал материи, и всё остальное, не имеющее которого считается неживым. Толчок камня и его качение равнозначно простой человеческой рефлексии или рефлексу простого животного, поскольку налицо формирование обратной связи. В случае с камнем функциональность много выходит за пределы человеческой жизни, ведь человека те самые многие действия просто убивают. Когда мы сравниваем его с поведением животного, то он просто лежит, мы ведь меряем жизнь ошибочно по интенсивности во времени, а не по экстенсивности. Таким образом для того чтобы объяснить сознание, необходимо понять, что его ощущения на деле суть материальные процессы, особым образом организованные, а значит чувства суть материя. Если мы посмотрим на камень, то в основном он лежит, время от времени его что-то толкнет – но это, не какая-то непрерывная поведенческая активность, а скорее толчки с большими интервалами, и, так как лишь благодаря условию толчка существует всякое во вселенной, то и камень обладает определённой очень малой степенью жизни.

***

Если какая-то более разумная форма жизни и существует, мы не сможем понять её, поскольку мы более ограничены. Животное не видит человека человеком, а видит его по подобию себя, и только с преувеличением собственных качеств, не полагая других, более сложных, самому себе неприсущих. Широта разума состоит не в том, что имеющиеся качества будут преувеличены, а том, что многие отсутствующие в нас качества просто не будут отображаться для нас так же, как для животного не отобразится какое-либо человеческое качество, к примеру мышление с помощью слов. Большую широту более грубые формы жизни увидеть не в состоянии. Всякое более высокое существо по сложности чем мы сами будет казаться нам или сверхсуществом или неживым, поэтому мы определенно неспособны различать по сложности более высоких в нашем отношении существ, по примеру линейки «камень-капуста-коза-человек-бог». В самом деле, всякое что мы сами способны увидеть более высокого в нашем воображении в отношении нас это бог, но ведь бог суть не более чем антропоморфизм – преувеличение собственных качеств, спроецированных на природу. Вполне вероятно, что компьютеры давно пользуются нашими умами как мы пользуемся клетками своего мозга, однако мы не в состоянии понять такие масштабы.

5 Рекурсии

Известно, что любое живое существо тем считается живым что нами на нем фиксируется движение, но не всякое, а организованное эволюционно. Любая часть материи всегда является организацией по эволюционному типу, поскольку мы видим организацию движения во всем к чему не прикоснёмся; даже по той причине, что электрон в атоме совершает организованное действие, можем сделать логический вывод, что живое всё, поскольку каждому присуща некоторая степень такой организации, которую еще называют степенью эволюции.

Люди меряют уровень жизни по концентрации проецируемой по себе осознанности на предметы, то есть пришлепнуть муху не составляет никаких проблем, в отличии от убийства хрюшки постольку, поскольку спроецировать полноценное самосознание для воображения мухи подобной нам живым мылящим существом недостаточно для сочувствия. Способом измерения является самопроекция на подобность по строению тела, то есть человек видя собственное тело и полагая на основе опыта чувственные корреляции с ним заключает, что этим объектом дана его реальность. Видя другие тела, он заключает, проецируя себя, что за ними стоит такая же коррелятивная чувственность, затем производится измерение по уровню осознанности, человек анализирует другое существо в сравнении с самим собой интеллектуально и понимает, насколько ему можно сочувствовать и насколько тот живой. Муха очевидно не испытывает чувств подобным нашим, поскольку, во-первых, не имеет тела подобного нашему, а во-вторых ее рациональность в поведении ориентирована лишь на статистическое везение, действует только руководствуясь запахами и светом, поэтому в связи с простотой её восприятия мы заключаем, что она так же мало способна осознать и своё существование, а значит и страдания, которые мы можем ей причинить. Свинья же в какой-то степени способна к рациональному анализу, и, хотя говорить она не способна, ее восприятие очень похоже на наше, она вполне способна проанализировать события, ведь мы знаем схожесть строения её тела и поведения с нашим, и тогда сделаем вывод, что и страдать она будет в значительной степени. В самом деле, во времена войны, люди даже разучиваются считать другую нацию людей живыми существами, и даже схожесть тела не мешает этому их мнению, поэтому всё дело в синергии, а не том, где мнимые физические границы.

Знание возможно только в особо закрученных по особой системе причинно связанных в круг структур материи, сформированных эволюцией. Знание – это запечатленное в сложнейшей структуре взаимно действующих друг на друга систем такой сложноорганизованной материи селективных форм поведения. Если сложность материи вещи приближается к сложности неорганизованной материи, тогда мы заключаем, что сознания там нет. Определяем мы сложность по количеству функций, заданных степенью эволюции. Уровень сознания бактерии по сложности структуры приближается к хаотичному уровню окружающей её неорганизованной материи, и настолько, насколько близок этот уровень к хаосу, настолько же там меньше сознания. Уровень сознания измеряется по сложности внутренней рефлексии, и тем сложнее считается сознание, чем большее количество внешних причин деятельно отражается в сложноорганизованной материи; чем больше набор отражений, тем сложнее сознание.