Чтение онлайн

• Наблюдается стирание границы между Я и не-Я.

• Обостряется чувство эмпатии, ощущения другого как самого себя.

• Появляется острое ощущение странности, необычности бытия, а также чувство значимости незначимого и прежде не замечаемого. Оказывается, сжимать тряпку, которой стираешь пыль со стола, – это так здорово, так приятно!

• Телесный опыт тоже необычен. Холодеющие руки как будто не мои. Человек вязнет в окружении.

• Эффект слияния, резонанса с окружающим миром и с другими людьми дает возможность предвидения или же создает остро ощущаемую иллюзию предвидения. Поскольку человек слит с потоком, то ему кажется, что он знает, что будет в следующую минуту. Это ведь так очевидно. Зачем кто-то кого-то о чем-то спрашивает, ведь совершенно ясно, что он ответит.

• Существенное снижение порога чувствительности органов чувств. Музыка, которая казалась еле слышной, теперь оглушает Пасмурный день, который казался серым и блеклым, теперь сияет красками и просто залит светом. Чувствительность повышается настолько, что одновременное видение картинки и слушание звука кажется излишним. Достаточно только смотреть, а какие будут звуки или слова, и так ясно. Или же, наоборот, достаточно только слышать, а картинка сама появится, всплывет, заиграет, получит движение.

Итак, исследование природы ментальных образов и функций воображения в познавательной деятельности человека уходит в глубокую древность, к мыслителям Древней Греции. Неоценимое значение для развития современных концепций воображения имеют воззрения философа-солипсиста Джорджа Беркли. Вклад основателей и ведущих представителей экспериментальной психологии и гештальтпсихологии в конце XIX и начале XX в. также существенен и не вполне оценен. Происходящие с 1960-х годов в когнитивной науке дискуссии о природе ментальных образов далеки от однозначного разрешения, так как бурно развивающиеся сегодня информационные, компьютерные и когнитивные науки и биотехнологии поставляют все новые и новые данные о работе тела, мозга и сознания человека и других живых существ, обладающих развитой высшей нервной деятельностью. Наиболее существенный вклад в понимание природы ментальных образов и воображения и способы стимулирования активности продуктивного и творческого воображения вносит новая концепция в когнитивной науке – концепция энактивного и телесного разума. Эволюционная эпистемология как немаловажный компонент универсального эволюционного мышления может предложить нам определенные подсказки к разгадыванию тайн удивительной эффективности и истинности результатов работы творческого воображения в науке и изобретательстве. Поэтому нельзя не согласиться с Альбертом Эйнштейном, который сказал: «В своем воображении я свободен рисовать как художник. Воображение важнее знания. Знание ограничено, воображение охватывает весь мир».

Коммуникация, на первый взгляд, – это чисто человеческий феномен. На самом деле только сложные формы вербальной коммуникации являются прерогативой человека. Животные тоже общаются друг с другом, причем весьма интенсивно и изощренно. Коммуникация в живой природе – это обмен информацией между особями, а также в более широком смысле – между живым существом и всей окружающей его средой, его жизненным миром – Umwelt, который созидается, конструируется им и творит, конструирует его самого.

Как уже отмечалось выше, согласно К. Лоренцу, сама жизнь есть когнитивный процесс. Эволюция есть также когнитивный процесс. А всякий сложный феномен познания включает в себя коммуникацию. Коммуникация используется животными для обозначения своей территории, для указания на то, как далеко находятся пищевой ресурс и насколько он богат, для предупреждения сородичей об опасности и т. д. Наиболее древние знаки коммуникации, которые практически нивелируются в мире цивилизованного человека, – это запахи. Для собак запахи и распознающий их орган обоняния – основные средства коммуникации.

Прорывные исследования в изучении способов коммуникации животных были проведены нобелевским лауреатом Карлом фон Фришем. Он изучил сложный телесный язык медоносных пчел, так называемый «танец пчел», посредством которого они сообщают друг другу о местоположении и качестве источников питания.

О типе используемых ими для коммуникации танцев рассказывает нам П. Вацлавик. Если обнаруженный пчелой нектар располагается в непосредственной близости, то пчела совершает так называемый круговой танец, который заключается в попеременно совершаемых движениях по полному кругу вправо и влево от источника. Если корм находится на среднем расстоянии от улья, то пчела совершает так называемый серповидный танец, который, если на него посмотреть сверху, похож на рисуемую пчелой восьмерку. Если же корм обнаружен на еще более далеком расстоянии от улья, то пчела совершает так называемый хвостовой танец, который заключается в том, что она продвигается на несколько сантиметров в направлении источника вперед, а затем совершает полукруг направо или налево, возвращаясь к исходному пункту своего движения, а затем повторяет свое движение вперед [358] . Кроме того, фон Фриш установил, что в телесном языке пчел существуют «диалекты». Итальянские медоносные пчелы исполняют хвостовой танец, если источник питания удален более чем на 40 метров, тогда как у австрийских пчел этот сигнал используется при удалении по меньшей мере на 90 метров. Поэтому австрийская пчела скорее всего «не поймет» свою итальянскую коллегу и улетит дальше, чем нужно, а итальянская пчела при получении подобного сигнала просто не долетит до источника питания. Язык пчел является эволюционно выработанным и врожденным приспособлением к окружающей среде.

Рассматривая происхождение коммуникации в едином процессе эволюции живой природы и истории культуры человечества, Конрад Лоренц показывает, что коммуникация возникает как побочный продукт ритуализации, развития ритуальных действий. Песни птиц, например, служат не только для обозначения своей территории, но и для привлечения партнеров, поиска самки. Коммуникация является самым древним достижением в ходе развития ритуалов. Вторым достижением было «приручение» действий, их канализация, что привело к развитию социальных форм поведения. Третье достижение – это возникновение новых мотиваций. А четвертое – это запрет на смешение двух видов или двух квазивидов, например культур и субкультур [359] . В итоге в культурных сообществах коммуникация становится свободным обменом символами.

Интересно обобщить, каковы эволюционные истоки коммуникативной активности живых существ, а в связи с этим каковы основные черты коммуникации в мире животных и чем принципиально она отличается от человеческой коммуникации. Этой теме посвящены пространные исследования, проведенные в последние годы в Институте Конрада Лоренца по изучению эволюции и познания в Альтенберге под Веной [360] .

Во-первых, человек обменивается символами, а животные – сигналами. Это, казалось бы, принципиальное отличие. Символы человеческого мира обладают смыслами. Широкое толкование понятия Umwelt, введенного Икскюлем, склоняет меня к мысли, что живые существа в природе также различают смыслы, творят смыслы.

Во-вторых, в процессе эволюции живых существ возрастает гибкость, флексибельность коммуникации. Умение подстраиваться под изменение ситуации в окружающей среде означает, по сути дела, повышение адаптивных возможностей живых существ, улучшение их способностей выживания. Ответ на сигнал зависит от контекста, от исторического контекста, предыдущего опыта, памяти, кроме того, живые существа могут обучаться через адекватное ситуации действие. Гибкость, пластичность форм коммуникации соответствует такому современному представлению из философии сознания, как ситуационность познания (situated cognition).

Ч. Сноудон, изучая обезьян, приходит к выводу: «Репродуктивно успешные особи – это, по-видимому, те, которые могут быстро отвечать на изменения окружающей среды. Контекстуально гибкая коммуникативная система обеспечивает возможность быстрой корректировки коммуникации в соответствии с изменениями окружающей среды» [361] . В то же время коммуникативные системы не как угодно пластичны, не как угодно могут подстраиваться под окружающий мир. Возможности их подстройки и тонкой настройки на окружающую среду и адресатов их коммуникации определяются формами их телесной организации, способами их двигательной активности и т. п.

В-третьих, восприятие живого существа непосредственно связано с действием, которое творит мир. Восприятие обусловлено особенностями телесной организации живого существа и формами его коммуникации с окружением. Каждый биологический вид в живой природе фактически живет в своем собственном экологическом окружении и собственном когнитивном мире. Разные виды живут в различных, часто не пересекающихся мирах восприятия, действия и коммуникации. Какова реальность сама по себе как таковая, в своей собственной проекции? На этот вопрос ответить не так просто. Конрад Лоренц, например, как-то заметил, что в немецком языке слово «действительность» Wirklichkeit одного корня с глаголом «действовать» wirken [362] . То, что окружает живое существо, – это не вещи, а, по выражению Я. фон Икскюля, обстоятельства действия – Aktion-Dinge. Действительность творится в действии, а способности действовать, формы поведения и коммуникации у особей каждого вида разные. Восприятие и коммуникация создают реальности разные для особей разных видов, разные – для детенышей и взрослых особей, разные – для творческой человеческой личности, которая завтра может быть непохожа на себя сегодняшнюю.