Чтение онлайн

Второй причиной массового недовольства крестьянства стали принудительные мобилизации в создаваемую Красную Армию: переворот октября 1917 г. совершился под лозунгами «Долой войну» и «Мир народам», а «ударным» тезисом Ленина была ликвидация постоянной армии и ее замена вооружением всего народа. При этом задачей Красной Армии была не только борьба с белыми (что воспринималось крестьянством как необходимость), но и экспорт «социалистической революции» в страны Европы, чего крестьяне просто не понимали. Возникло протестное антимобилизационное движение, вылившееся в массовое дезертирство: в лесах появились отряды «зеленых», ставшие базой для массовых вооруженных восстаний крестьян.

Уже во втор. пол. 1918 г. началась великая социально-освободительная война крестьянства. Полной статистики антибольшевистских (не антисоветских, поскольку сельсоветы как представительный орган большей частью сохранялись!) крестьянских восстаний нет и не может быть. В 1918 г. советская статистика зарегистрировала 245 крестьянских «антисоветских мятежей», а в 1919 г. только с мая по август в европейских губерниях страны, находившихся под контролем большевистского режима, произошло 129 вооруженных выступлений, из них 34 крупных восстания. Целые районы перешли под контроль восставших крестьян, организовывавшихся в отряды в тысячи, а иногда и в десятки тысяч чел., каковой, напр., была крестьянская армия Н. Махно. Они с одинаковым ожесточением дрались и с белыми, и с красными. После разгрома белых, в чем огромную роль сыграли крестьянские восстания в их тылу (Колчака в Сибири практически разгромили крестьянские партизанские армии: Красная Армия шла по территории, уже освобожденной повстанцами от белых) вспыхнули с новой силой. Массовые «Чапанная война» (чапан – вид крестьянской одежды) и «Вилочная война» (от вооружения повстанцев вилами) в Поволжье, «Антоновщина» в Тамбовской и Воронежской губерниях (от 15–20 до 40 тыс. повстанцев, из них 2,5–3 тыс. вооруженных), Западносибирское восстание 1921 г. (до 100 тыс. повстанцев) и др. свирепо подавлялись с помощью авиации, бронепоездов, тяжелой артиллерии, боевых отравляющих газов, путем взятия и расстрелов заложников из семей повстанцев (см. Антисоветские мятежи). Все эти «мятежи» советской пропагандой были объявлены «кулацкими». Но, по советской же статистике, «кулацких» хозяйств к 1920 г. было около 5% – слишком мало, чтобы наполнить армии «мятежников». Террор применялся не только против повстанцев. В февр. 1919 г. Совет Труда и Обороны дал предписание ЧК брать заложников из крестьян тех волостей, где расчистка железнодорожных путей от снега «ведется не вполне удовлетворительно», и если расчистка не будет произведена – расстреливать их. Примечательно, что еще во время Гражданской войны в Сибири Ленин несколько раз предупреждал сибирских «товарищей» об опасности крестьянской стихии, и все командиры сибирских крестьянских армий, сокрушивших Колчака, вскоре погибли при неясных обстоятельствах.

Отказ от продразверстки и частичная легализация рыночной торговли, т.е. переход к НЭПу, умиротворили крестьянство, которое перешло к расширению запашки, за годы военного коммунизма сократившейся на 35–60%. Н. Бухарин даже бросил призыв крестьянам: «Обогащайтесь!»: сельское хозяйство должно было стать базой для восстановления всего народного хозяйства и дальнейшего перехода к индустриализации. Общий объем сельскохозяйственного производства к 1927 г. возрос на 10% в сравнении с 1913 г., в основном за счет технических культур, хотя зерна произведено было на 10% меньше, чем в 1913 г.; восстановлено было поголовье продуктивного скота. Но пока эти успехи были относительными: вследствие ликвидации крупных, в т.ч. «кулацких», хозяйств, бывших основными поставщиками сельхозпродукции, 85% хлеба потреблялось самой деревней. Крайне низкими являлись государственные закупочные цены на зерно, часто не покрывавшие его себестоимости. Остро не хватало сельскохозяйственного оборудования, чрезвычайно дорогого. Недовольное «ножницами цен» крестьянство предпочитало сеять более выгодные технические культуры, а зерно перегонять на самогон. Если в 1926–1927 гг. было закуплено 10,6 млн т зерна, то в 1927–1928 – 10,1 млн т, а в 1928–1929 – 9,4 млн т. Резкий переход режима к коллективизации, которая должна была упростить насильственное изъятие зерна из деревни, вызвал новую вспышку крестьянской войны. Уже в 1929 г. насчитывалось более 1300 мятежей, в янв. 1930 г. произошло 346 массовых выступлений, в которых приняло участие до 125 тыс. чел., в февр. – 736 выступлений (220 тыс. участников), за первые 2 недели марта – 595 выступлений (230 тыс. участников), а всего в марте имело место 1642 выступления, и это без Украины, где волнения прошли в 500 населенных пунктах. На Северном Кавказе, Дону, Украине, в Казахстане развернулись настоящие бои с участием регулярных частей армии. Стремясь деморализовать крестьянство и лишить его воли к сопротивлению, режим начал массовое раскулачивание. В 1930–31 г. в отдаленные районы Севера, Урала и Сибири было выслано более 1,8 млн крестьян, 2 млн выслано «по 3-й категории», в пределах своей области, несколько млн бежало в города, опасаясь репрессий, а несколько млн – расстреляно или брошено за колючую проволоку, составив первый массовый поток заключенных. Общая численность крестьянских хозяйств сократилась с 26 млн в 1929 г. до 16 млн в 1937 г. Фактически это было продолжением Гражданской войны.

В результате крестьянство, лишенное всех гражданских прав (в т.ч. главного для него – права на землю), кроме эфемерного права выборов одного депутата из одного кандидата, было загнано в колхозы с их принудительным и практически бесплатным трудом. И постепенно, от поколения к поколению труд, искони бывший высшей ценностью крестьянина, превратился в проклятие, навыки к нему стали утрачиваться, началось массовое, под любыми предлогами, бегство в города. За несколько десятилетий произошло фатальное раскрестьянивание деревни: превращение крестьянина в государственного батрака.

КРИМПЛЕН – довольно плотная, но тонкая немнущаяся синтетическая ткань, вошедшая в моду в 1960–70-х гг. Шла на мужские брюки, костюмы, женские юбки и жакеты и т.п. В просторечии нередко произносилось искаженно «кремплин» или «кримплин».

«КРОВАВАЯ МЭРИ» – напиток из водки или медицинского спирта и томатного сока. Сок наливается до половины емкости (рюмки, стакана, фужера) на дно, а затем осторожно, по лезвию ножа, на него наливают спиртное, чтобы они не смешались. При питье в глотку сначала проходит спирт, затем, сразу же за ним, сок, смягчающий ожог слизистой. Кажется, был перенят из США.

КРОВАТЬ – В русской дореволюционной деревне кровати практически не были известны, и лишь к началу ХХ в. они стали появляться у наиболее зажиточных крестьян, прежде всего как символ богатства: спали на печи, на полатях, на лавках. Примерно такая же ситуация была среди городского мещанства, особенно в маленьких провинциальных городах, несмотря на то что кровати в этой среде были распространены шире. Это были довольно массивные деревянные сооружения, иногда с лакированными, украшенными токарными деталями спинками, даже с росписью, с кружевными подзорами простыней, выпускавшимися из-под покрывала, с пирамидой подушек, покрытых кружевными накидками; постель стелилась на доски, лежавшие на поперечинах. В советское время в обиход входят довольно простые складные железные кровати, сначала с поперечинами, на которые клались доски под постель, а затем и с довольно жесткой редкой сеткой. Символом богатства и украшением интерьера стала кровать с никелированными спинками, украшенными такими же шарами. В послевоенный период в употребление стали входить разборные кровати с «панцирной» мягкой сеткой и никелированными или крашенными спинками. В кон. 1950 – нач. 60-х гг. в связи с массовым строительством панельных домов с «малометражными» квартирами места для спален и, естественно, для кроватей в них не оставалось, а изменившиеся вкусы не позволяли выставлять кровать в гостиной. Население стало использовать в качестве кроватей складные диваны (или тахты, софы и пр.) с убирающейся на день постелью. Позже многие городские семьи смогли выделять одну комнату для спальни, и появились кровати нового типа, двуспальные, с низкой спинкой, входящие в состав мебельного гарнитура. Деревня и глухая провинция в употреблении кроватей немного отставали от крупных городов, идя по тому же пути.

КРОВНАЯ ПАЙКА – на лагерном жаргоне – кусок хлеба, заработанный тяжким трудом. Кража кровной пайки считалась самым гнусным насилием, и за это били смертным боем, иногда забивая насмерть, хотя это не останавливало воров.

КРОВОПУСКАНИЕ – старинное традиционное медицинское средство, выпуск небольшого количества венозной крови из руки на локтевом сгибе у полнокровных людей, которым угрожал или с которыми случился «удар» – кровоизлияние в мозг. Производилось с помощью ланцета или специального механического устройства с пружинкой, делавшего глубокие насечки. Любители даже регулярно проводили кровопускание по субботам после бани, считая это полезным для здоровья. Эта традиция перешла в советскую эпоху и в 1920-х – нач. 30-х гг. в общественных банях можно было заказать такую небольшую операция специалистам, заодно удалявшим мозоли, вырезавшим вросшие ногти на ногах и пр., т.е. бывшим цирюльникам.

КРУЖКИ – широко распространенная в СССР форма коллективных занятий взрослых и детей художественным и техническим творчеством, разными видами спорта и даже индивидуального нетоварного производства (кружки кройки и шитья для женщин), а также овладения политическими, экономическими и др. знаниями (кружки самообразования). С самого начала советской власти создавались при рабочих и сельских клубах, домах и дворцах культуры и пионеров, домоуправлениях и т.д. Давали широкие возможности не только удовлетворять личные интересы и увлечения, но и с пользой проводить досуг, отвлекая детей от бесцельного шатания по улицам и хулиганства, а взрослых – от пьянства. Работали под руководством инструкторов, были бесплатными и общедоступными, финансируясь в основном за счет профсоюзов.

КРУПЫ – один из важнейших продуктов питания советских людей, довольно доступный; за исключением гречневой крупы и иногда риса, крупы почти всегда имелись в продаже, а цены на них были очень невысоки. Набор круп был сравнительно широк: кроме упомянутых, широко использовались пшено, манная, ячневая и овсяная крупа, сечка, перловка, «Геркулес», мало популярные искусственное саго и кукурузная крупа.

КРЫНКА, КРИНКА, ГОРЛАЧ, КУБАН – керамическое (глиняное, с поливой) изделие, сосуд с округлым, слегка сужавшимся книзу туловом и высоким расширявшимся горлом; употреблялась в домашнем хозяйстве в деревне, небольших провинциальных городах с индивидуальной застройкой для хранения молока и др. жидкостей.

КСИВА – на блатном жаргоне – документ, паспорт.

КСП – аббревиатура – клубы самодеятельной песни, в 1960–70-х гг. неформальные добровольные объединения любителей пения под гитару, поклонников творчества В. Высоцкого, Б. Окуджавы, Ю. Визбора и др. бардов, исполнявших их песни или песни собственного сочинения на «посиделках» и слетах КСП где-либо на Волге и т.д., объединяя т.о. туристический поход с художественным творчеством. Клубы и их слеты носили полулегальный характер, поскольку идеологическое партийное руководство крайне неодобрительно относилось к неподцензурной самодеятельной песне, носившей характер легкой оппозиции режиму.

«КТО ПОСЛЕДНИЙ?» – традиционный вопрос, задававшийся тем, кто хотел встать в очередь в магазине. На это еще в 1950-х гг. можно было услышать ответ: «Последних у нас нет» – в том смысле, что революция сделала всех первыми; тогда следовало поправиться, задав более «вежливый» вопрос: «Кто крайний?», на что шутники иногда спрашивали: «С какого края?».

КТР – аббревиатура, обозначавшая каторжные работы. В каторжных лагерях сокращение к. т. р. употреблялось вместо з/к. В лагерном быту такой человек назывался «катеэровец».