Чтение онлайн

обычно в банях моются и очищаются от съеденного за неделю. То есть проводят там

время весьма примитивно. Даже температура в их парилках и та примитивная - не

выше девяноста градусов. Вообще согласно моим наблюдениям

среднестатистический немецкий «парень» уступает в выносливости

среднестатистическому российскому мужику, что убедительно доказывается

отсутствием в немецком языке даже слова «мужик». То есть не мужики они.

Повозите немца годик по нашим дорогам - и детей у него уже не будет никогда. А

для наших это - легкий массаж. Примеров подобного немужицкого поведения

немцев можно привести массу. Если немец поест, как наш, на ночь, он уже не

проснется. А пьют они, смешно сказать, виски с содовой. Девять десятых из этого -

содовая. И пьянеют. И говорят глупости друг другу. И радуются. И аспирин на ночь

принимают от похмелья, чтобы наутро не болела голова. Однажды в Берлине мне

дали прочитать в немецкой газете криминальное сообщение: «Двое немецких солдат

взяли бутылку бренди. Зашли в номер своей гостиницы и учинили там пьяный

дебош на два дня».

И, наконец, главное, что меня в свое время поразило больше всего. В

немецких банях мужчины и женщины находятся вместе в одних и тех же парилках

совершенно нагими. Как те, так и другие. Моются в одних и тех же душевых. При

этом разговаривают о погоде, политике, ценах и скидках, совершенно не

испытывая друг к другу никаких чувств. Попав первый раз в немецкую баню, я

сразу сказал, что наших мужиков в их баню без подготовки пускать нельзя. Наши

на Севере детей на стройках делают, не снимая телогреек.

Ну и, учитывая сказанное, закончу свое отступление так: если немцу

предложить с веником и стаканом водки, после селедочки в шубе, поросеночка под

хреном, зайти в парилку, где сто сорок, он сначала умрет, потом с ним случится

инфаркт.

– А у вас виски с содовой нет?
– робко поинтересовался немец.

Еще раз напоминаю: то была Россия переходного этапа к рыночной

экономике, когда рубль уже был близок к самоубийству, а товаров еще не было.

Поэтому виски пили только редкие завсегдатаи различных заграниц.

– Вы что? Какие виски? - возмутился председатель, а вместе с ним и

нефтяники помельче.
– Виски вы еще у себя нахлебаетесь. А тут уж давайте по-

нашенски. У нас есть такой напиток, называется «шило». Выпьете - будете

нефтяниками! Мы за свои слова отвечаем!

Во второй половине своей юности я с агитбригадой ходил на наших судах

по Северному морскому пути. Тогда и узнал, что «шило» - это особый

согревающий напиток: спирт с перцем. Когда на атомоходе «Ленин» я вонзил в

себя всего полстакана «шила», меня вместе с табуреткой пригвоздило к полу минут

на двадцать. Хотя я был закален студенческой жизнью в общежитии. Можно себе

представить, что было после такого же стакана с незакаленной немецкой немощью.

Он в момент превратился в восковую фигуру из музея мадам Тюссо. В этой же позе

его перенесли в гостиницу и уложили в кровать. Только заботливо надели галстук,

чтобы тот не потерялся.

Проснулся наш немецкий шеф в восемь утра и, по-моему, в первый момент

даже не понял, в какой стране он находится. Голый, в медицинском халате, с

деловым галстуком на шее. А над ним уже стоят наши нефтяники. Все в

костюмчиках, свеженькие, с утра супчику поели. Наши ведь всегда перед работой

опохмеляются супчиком, вернее, наваром из мозговой косточки. И при этом

приговаривают: «Однако оттягивает».

Стоят они над немцем, словно консилиум у постели умирающего.

Главнокомандующий протягивает ему все тот же граненый стакан и говорит:

– На, выпей, полегчает. Отвечаю... Я по глазам немца вижу, что он хочет

задать вопрос, но не может. По его взгляду вопрос мне понятен, и я его озвучиваю:

– Это что, тоже «шило»?

– Нет, «шило» льется вечером. А это на похмелье. Это «буравчик». Выпей,

выпей. Нефтяником будешь!

«Буравчиком» меня угощали на атомоходе «Арктика». Могу

засвидетельствовать: «буравчик» действительно не «шило», потому что «буравчик»

– это не спирт с перцем, а спирт с небольшой добавкой жидкого азота. Кто-то из

северян придумал, дабы спирт не так раздирал глотку, немного добавлять в него

захолаживающего жидкого азота. Действительно, с такой добавкой, близкий к

температуре абсолютного нуля, напиток, можно сказать, проскальзывает в

организм, не задевая нежных слизистых оболочек гортани. Затем легкая фракция

«буравчика» мгновенно испаряется с выдохом или иком, а спирт, как ценное

вещество, остается в организме. Только пить «буравчик» надо очень быстро, ни в

коем случае не смакуя, как виски с содовой.

Немцу очень хотелось стать нефтяником. Принял он «буравчик» и еще на

пару дней поехал в гости к мадам Тюссо. Очнулся. А наши опять над ним в

галстучках консилиумом собрались:

– Одевайся. Сегодня едем на рыбалку. Поехали, поехали, два дня уже тебя

тут ждем.

– Я не умею рыбачить, - взмолился немец.

–

А что там уметь! Наливай и пей.

Уезжали немцы с подписанным контрактом. Растолстели на наших харчах. У

того, который по-русски говорил, голова уже с трудом входила в кепочку. Впрочем,

этого следовало ожидать: ведь он влюбился в повариху, которая им всю неделю

готовила. Звали ее Варя. Это имя ей очень подходило. Она не могла быть ни Олей,

ни Таней, ни Леной. Она могла быть только Варей. Готовила с душой и умела

открывать пиво обручальным кольцом. Все это очень нравилось немцам. Однажды

они из-за нее даже чуть не подрались. То есть стало в них появляться что-то