Чтение онлайн

Если человеческая жизнь управляется демонами, то зло и бедствия этой жизни указывают на существование дурных демонов. К тому же приводит и происхождение самих демонов: если умерший обращается в демона, то умерший злодей естественно становится не добрым, а злым демоном. Поэт Фокилид из греческих писателей первый говорит прямо (по свидетельству Климента Александрийского) о разряде дурных демонов. . В самофракийских таинствах рядом с благими кабирами играли какую-то роль и злые кобали, относительно дурных демонов вместо молитв употреблялись заклинания – .

Замечаемое в жизни отдельных людей преобладание благополучие или несчастие привело религиозную мысль к новому видоизменению идеи демонов – к представлению особого демона, который при самом рождении дается человеку на всю его жизнь и своим характером определяет его судьбу; это – (встреч. у Пиндара). Счастливый человек есть тот, который получил при рождении доброго демона; поэтому такой человек и называется , в противном случае – , , . Представить нравственное оправдание этой противоположной судьбы было одной из задач греческих мистерий; ясный отголосок их учений мы находим у великих трагиков. У Эсхила большую роль играет демон-мститель ( – незабывающий); он имеет не личный, а родовой характер (. ), его действием потомки становятся и жертвами, и мстителями за грехи предков, проявляя нравственную солидарность поколений – («Агамемнон»). Во множественном числе называются у того же поэта богини мщения и искупления эринии – эвмениды, рожденные (по Гезиоду) из крови оскопленного своим сыном Кроноса. По реально-мистическому объяснению Павзания, есть призрак умершего от преступления, привязывающийся к дому или роду виновных и не отступающий до умиротворения или отмщения обиды. Эврипид (в «Алькесте») олицетворенную смерть называет господином демонов , причем схоласт ссылается на общее мнение, что мертвецы и демоны – одно и то же .

Философия греческая, с самого начала давшая свою санкцию популярной идее демонов (в вышеприведенном изречении Фалеса), много способствовала ее дальнейшему развитию. Для Гераклита, стоявшего за внутренний смысл и связь всего существующего и отрицательно относившегося ко всяким внешним разграничениям, демоническая сила получала имманентный характер, совпадая с этическим самоопределением человека: . В пифагорейской школе демоны отождествлялись с душами, не теряя, однако, своего специфического характера, ибо души бывают разного рода: на небе они – боги, на земле – люди, а в срединном пространстве – демоны. Эмпедокл, соответственно своему основному дуализму, признавал добрых демонов как порождение и служителей всемирной Любви и злых – как порождение и служителей всемирной Вражды . С разных сторон индивидуальные мифологические черты в идее демонов сглаживались, разрешаясь в общих метафизических и этических понятиях. То же самое совершалось и с богами Гомера и Гезиода (теософия Орфиков, полемика Ксенофана против мифологии), и в результате этого двойного процесса получилась идея единого Божества, которому вместе с собственным именем Зевса возвращено первобытное неопределенное название демона: , . Ta же идея, вполне освобожденная от мифологических воспоминаний, является в учении Анаксагора о едином Уме, зиждителе и управителе Вселенной.

Удовлетворительный в смысле общей руководящей идеи, этот рациональный монизм не давал, однако, достаточного объяснения всей эмпирической действительности со стороны как внешней (космической), так и внутренней (религиозно-нравственной) жизни. Поэтому не только софисты выступили за права иррационального факта против абсолютного разума, но и высший выразитель греческого духа, Сократ, с одной стороны, смеялся над неудавшейся рациональной космологией своего учителя Анаксагора, а с другой – подвергся обвинению в том, что вводит новых демонов – . Признавая, что мир и жизнь человеческая управляются единым верховным, целесообразно действующим разумом, отождествляя добродетель с познанием истины, Сократ вместе с тем допускал в широкой мере чисто эмпирический, иррациональный (в смысле недоступности человеческому рассудку) характер тех способов и частных путей, посредством которых проявляется и осуществляется всемирная разумность. Этим объясняется его осторожное отношение к народной религии, а также его положительные показания об особых демонических внушениях, которые он лично испытывал. Сводя общую сущность нравственности к разумным понятиям, Сократ на основании собственного опыта в действительные условия для частных проявлений нравственной жизни вводил сверх рациональных мотивов и мистический элемент. Знаменитый «демон Сократа» (как он сам его понимал) был благотворное провиденциальное внушение, обращавшееся в единичных случаях к его разумной воле, но не в форме только внутреннего сознания, а и внешним ощутительным образом: Платон и Ксенофонт согласно свидетельствуют, что демон говорил Сократу с помощью звука и знака – . По содержанию этих внушений, всегда целесообразных (в высшем нравственном смысле), их нельзя признать за простые болезненные галлюцинации, а по их ощутительной форме их нельзя отождествить с голосом совести или категорическим императивом. С буквою (но не со смыслом) Платонова и Ксенофонтова свидетельства согласно приводимое Плутархом мнение, что Сократов Д. выражался в чихании, которое было и , и . Более внимания заслуживает объяснение самого Плутарха: подобно тому, как во сне, несмотря на бездействие внешних органов чувств, впечатления и внушения изнутри души облекаются в форму внешних чувств – мы видим образы, слышим звуки, – так у Сократа и в бодрственном состоянии внутренние внушения божества переходили во внешние ощущения. Другими словами, Плутарх приписывает Сократу то, что теперь наз. правдивыми или вещими галлюцинациями. Демон, существование которого Сократ признавал как эмпирический факт, у его учеников стал опять предметом теоретических взглядов. Платон, с одной стороны, утверждает (в «Тимее»), что всякий мудрый и добродетельный человек, живой или умерший, имеет в себе самом нечто демоническое – , и потому его справедливо называть демоном, а с другой стороны (в «Федре», «Государстве», «Федоне», «Горгии»), говорит, что каждому человеку по его собственному выбору дается демон-руководитель, который, впрочем, отличается от руководимой души не по природе, а только по степени достигнутого совершенства. Ибо Платон признает сложную иерархию духовных существ, начиная от простых душ предков или домашних демонов и кончая небесными богами, непосредственно созерцающими единое верховное благо. В этом платоническом взгляде (систематически разработанном неоплатониками) основное различие оказывается не между богами и демонами (оно здесь второстепенно), а между единым абсолютным божеством и множественностью относительных, смешанной природы духовных существ, более или менее причастных божеству. Но меньшее добро есть то же, что зло – и так. образом возвращается чуждое первоначально платонизму представление дурного демона. Некоторые из писателей после сократовской эпохи останавливаются на простом противоположении добрых и злых демонов (Исократ, Ксенократ, Эвклид, утверждавший, что у каждого из нас есть по два демона противоположного характера); у других писателей является тенденция только злых называть демонами, а добрых – богами (так, между прочим, у Плутарха). Но такое разграничение не могло быть удержано; между мифологическими божествами не было ни одного свободного от дурных свойств и действий, и если существа такого рода суть не боги, а демоны, то прав был Эврипид, когда называл Афродиту (в «Ипполите») худшим из демонов – . Когда развитая религиозно-философская мысль признала достойным поклонения единственно лишь абсолютно доброе, весь эллинский пантеон должен был быть исключен из сферы истинного божества; все олимпийцы превращались в демонов, в духов обмана и зла. Такой взгляд, окончательно утвердившийся в философии патриотической, был, таким образом, не случайным и внешним для эллинизма, а его собственным последним словом по этому предмету.

В древнегреческой мифологии Демонасса – 1) жена аргонавта Пеанта, мать Филоктета;

2) дочь Амфиарая и Эрифилы, жена Ферсандра, мать Тисамена.

В древнегреческой мифологии Демоника – мать Фестия.

В древнегреческой мифологии Демофон

– 1) Сын элевсинского царя Келея. Когда Деметра, скорбящая об утрате Персефоны, пришла в Елевсин, она взяла на себя обязанность кормилицы новорожденного Демофон. Желая сделать своего питомца бессмертным, она клала его тайком от матери Метаниры в огонь. Застигнутая однажды последней за этим обрядом, Деметра вынула младенца из огня и открыла себя царице. Демофон остался смертным, но, как вскормленный богиней, пользовался почетом в Элевсинском культе. Впоследствии, впрочем, он был вытеснен Триптолемом, и составилось предание, что Демофон сгорел, когда Деметра положила его в огонь.

– 2) Сын Тезея, один из мифических афинских царей. Он сражался, по преданиям, с братом Акамантом под Троей, освободил свою бабку Эору, мать Тезея, бывшую рабыней у Елены, и похитил палладиум, хранившийся и в историческое время в Афинах. При нем в Аттику прибыл Орест, запятнанный убийством матери. Он же дал приют потомкам Геракла, гонимым Еврисфеем, который преследовал их до пределов Аттики и пал, сражаясь с Демофоном. Аттические сказания приписывают Демофону учреждение некоторых религиозных обрядов и судилища при храме Паллады, где судились дела о нечаянном убийстве.

Мифы часто путают Демофонта с Акамантом, особенно, когда это касается взаимоотношений героев с фракийской царевной Филлидой. На пути из Трои Демофонт (по другой версии, его брат Акамант) женился на царевне Филлиде. Несмотря на то что ее отец предложил в приданое свое царство, Фракия быстро надоела Демофонту (Акаманту), и он решил возобновить странствия. Заявив жене, что отправляется в Афины поклониться матери, которую не видел рке одиннадцать лет, и поклявшись всеми богами Олимпа, что вернется через год, он отправился в путь. Перед прощанием Филлида вручила мужу таинственный ларец, велев открыть его только в том случае, если он решит не возвращаться. Демофонт (Акамант) направился не в Афины, а на Кипр, где и обосновался. Когда прошел год, Филлида прокляла его, приняла яд и умерла. В тот же самый час Демофонт (Акамант), которого одолело любопытство, открыл ларец и, увидев его содержимое, пришел в такой ужас, что вскочил на коня и в страхе поскакал, плашмя колотя мечом по голове лошади. Лошадь споткнулась, Демофонт (Акамант) упал, напоролся на собственный меч и погиб. А. Щ.

В древнегреческой мифологии Дендритидой (Дендритис) – на острове Родос называли весьма почитаемую тут Елену Прекрасную. По местному мифу, Елена после смерти Менелая прибыла на Родос и здесь повесилась на дереве (дерево Елены). Прозвище Елены – пережиток древнего культа растений.

В греческой мифологии Десмонт был воспитателем Арны (Меланиппы), дочери Эола и Гиппы (а доверил девочку ему сам Эол). Между тем как только Арна достигла брачного возраста, Посейдон соблазнил ее. Обнаружив, что Меланиппа беременна, Десмонт ослепил ее и заточил в пустой гробнице, давая ей хлеб и воду в количестве, достаточном, чтобы она не умерла с голоду. Рожденных Меланиппой в гробнице сыновей, Беота и Эола-младшего, Десмонт приказал отнести на гору Пелион, чтобы их там сожрали дикие звери. Однако икарийский пастух спас близнецов. Один из них был так похож на своего деда по матери, что его назвали Эолом, а второго прозвали Беотом. А братья, повзрослев, по приказу своего отца, бога Посейдона, освободили мать и убили Десмонта.

В древнегреческой мифологии – так звали одну из многочисленных дочерей Посейдона, которую он прижил от Деметры.

У Р. Грейвза читаем:

В древнеримской мифологии Децума (Decuma) – одна из трех парок (богинь рождения) распоряжавшихся началом, продолжением и завершением человеческой жизни.

Подробнее см. ст. Парки.

В древнегреческой мифологии Деянира – дочь этолийского царя Ойнея, жена Геракла, выдержавшего за обладание ею тяжелую борьбу с Ахелоем. На пути в Трахин они были задержаны рекой, и кентавр Несс взялся перенести Деяниру на своих плечах. Когда Геракл, перешедший реку первым, обернулся и увидел, что Несс хочет убежать с Деянирой, то пустил в него отравленную стрелу. Перед смертью Несс отдал Деянире свое окровавленное платье, уверив ее, что оно обладает свойствами любовного талисмана. Легковерная Деянира впоследствии, из ревности к Иоле, послала это платье Гераклу, что было причиной его смерти. Деянира, удрученная горем, лишила себя жизни.