Чтение онлайн

Как утверждает М. Г. Донская, чревовещанию нельзя обучить, способность эту можно лишь развить в случае, если человеку от природы дано особое горло. Дар чревовещания чрезвычайно редок - сейчас во Всемирной ассоциации вентрологов состоят лишь пятьдесят человек.

Мне не раз приходилось принимать участие в концертах, на которых выступала другая наша замечательная чревовещательница, милая и очаровательная Раиса Виноградова. Артистка беседовала со своим милейшим Кирюшей, я же рассказывал о проказах барабашек. Доводилось встречаться с Раисой и в домашней обстановке. Она брала под руку двух моих приятелей и просила их проговаривать с движениями губ, но беззвучно, какое-либо стихотворение или таким же образом "напевать" песню. То, что происходило затем, иначе как волшебством назвать нельзя: приятели принимались говорить или петь абсолютно противопоказанными им голосами! Иллюзия, что они поют или говорят, причем совершенно несвойственными им голосами, была столь сильна, что, похоже, этому удивлялись и сами "исполнители". А по Раисе ничего не было заметно, она стояла молча, с закрытым ртом. Позже я спросил у нее, могут ли чревовещатели говорить одновременно двумя разными голосами, и получил положительный ответ.

Конечно же, меня все эти вопросы интересовали не сами по себе, а в связи с голосовыми проявлениями полтергейста. Моих коллег, как оказалось, этот вопрос обеспокоил значительно раньше. Например, знаменитого Джона Вебстера, английского исследователя ведьм и колдовства. В изданной им в книге "Разоблачение мнимого колдовства" он пробует уяснить некоторые странные явления чревовещанием, заметив, что у него были предшественники.

Примерно в 1917 году французский академик С. Лэнгло пытался объяснить знаменитый французский говорящий полтергейст 1323 - 1324 годов в городе Алее (я уже описывал этот случай) чревовещания со стороны вдовы покойного, от чьего имени вещает дух. Но ведь там имелись и другие, не менее странные проявления, да и члены комиссии были по тому времени достаточно образованными людьми, к тому же прекрасно осведомленными о возможности чревовещания в принципе, так что они должны были обратить это внимание прежде всего.

Попытки объяснить некоторые аномальные голосовые проявления чревовещанием делались и позже. В 1926 году известный парапсихолог X. Кэррингтон обобщил подобные попытки в статье "Чревовещание как возможное объяснение феномена прямого голоса", в которой весьма сдержанно оценивал такую возможность (при условии надлежащего контроля за носителем или медиумом).

Стоит отметить и оборотную сторону дела. В прошлом веке, напомню, один особо злостный скептик однажды, не поверив ушам своим и рассудку, во время демонстрации 11 марта 1878 года на заседании Французской академии наук фонографа Эдисона обвинил представителя великого изобретателя в чревовещании. Этой же гипотезы академик продолжал придерживаться и полгода спустя…

Как я уже отмечал, способность к чревовещанию долгое время объяснялась происками дьявола, с которым яко6ы отдельные люди могли входить в сговор и насылать дьявольские козни на других. Особо называли голоса, исходящие из неизвестного источника при полтергейсте или во время медиумического сеанса.

Успешно, считалось тогда, когда это удавалось колдунам. В допетровской Руси в силу колдовства верили все - от царя и до последнего холопа. Архивные материалы тех лет свидетельствуют, что зловещая Тайная канцелярия не раз расследовала дела о колдовстве, волшебстве, чародействе, заговорах, гаданиях и пророчествах. И не дай Бог, если действия или даже бездействие подданных представляли потенциальную опасность для здоровья царя. Вот что, например, случилось с любимцем царя Алексея Михайловича боярином Семеном Лукьяновичем Стрешневым в 1647 году.

В июле 1647 года царь жил в своей резиденции - подмосковном селе Коломенском. Там же располагалась изба крестьянина Симона Данилова, как бы мы сказали сейчас - практикующего экстрасенса-целителя. Его услугами не раз пользовался Стрешнев, но царю о том не докладывал, знал - опасно для жизни. Ведь то, что творил Данилов, считалось колдовством. А при дворе жизнь и здоровье царя охранялись очень зорко - малейший поступок, который мог стать причиной подозрения в колдовстве, вызывал самые строгие преследования. Ведь если колдун способен поправить кому-либо здоровье, он с равной легкостью, считалось, мог и погубить - при нужде в том.

Управитель Коломенского "стукнул" царю о колдуне Данилове, того схватили, пытали, и он сознался, что "и ведовство, и шептание, и чародейство, и ворожбу во многих домах делал". Сознался и в своих связях со Стрешневым.

Дело любимого боярина царя было отдано на обсуждение боярской думе. Боярский приговор гласил: "Учинить Стрешневу жестокое наказание и сослать в дальние сибирские города в тюрьму". Но его еще должен был утвердить сам царь.

Алексей Михайлович через дворецкого передал Стрешневу: "Ты, Семен, государево здоровье не остерегал, и государя про таких злых ведунов не известил, и сам с ними знался многие годы и по се время их укрывал…" Преступление по тем временам более чем серьезное. Но все же смягчилось сердце царя, отменил он решение бояр, приняв в отношении Стрешнева свое: "Послать в Вологду и быть на князя Иванова месте Черкасского".

Ничего не изменилось в отношении государства к колдунам и полвека спустя, уже во времена Петра 1 (годы правления 1689 - 1725). Так, дело 1699 - 1700 годов по обвинению некоего Евтюшки в ворожбе закончилось для подследственного трагически. Несчастный всячески откручивался, утверждал, что "лечил травами без наговору", но, не выдержав третьей пытки, умер.

Согласно Военному артикулу 1708 года (пункт первый), признавалось существование чародеев, в том числе и таких, которые "с дьяволом осязательство могут иметь". Немногое изменилось и лет тридцать спустя, когда Сенат, Тайная, Сибирская губернская и Томская воеводская канцелярии, а также Сибирский приказ весьма усердно расследовали в 1737 - 1739 годах выдающееся даже по тем временам дело о дьявольском наваждении «которое говорит явно человеческим языком вслух». Очень похожее дело расследовалось, и не менее усердно, в 1981 году, на столь же высоком уровне; но долгое время было известно среди исследователей феномена как курский голосовой полтергейст. Оба события мы рассмотрим одно за другим.

Дело о дьявольском наваждении. Это уникальное отечественной юриспруденции дело началось с того что 26 августа 1737 года в Томскую воеводскую канцелярию явился боярский сын Алексей Мещериц, причем прибыл не один, а привел с собой "дворовую свою девку калмыцкой породы Арину Иванову". Он объявил, что ныне ей двенадцать лет, что года четыре тому назад она была испорчена волшебством и с тех пор у нее в утробе сидит "дьявольское наваждение которое говорит явно человеческим языком вслух и показует о себе, что он лукавый, а именем зовут его Иван Григорьев сын Мещерин, а родится он завтра, а посажен в утробу к оной девке во щах девкой же Василисой, прозванием Ломакова, которая жила в доме Мещериных". Мещерин просил "дворовую их девку освидетельствовать".

Все это боярский сын доложил лично воеводе Сибирского гарнизона секунд-майору Степану Угримову, который тотчас же и приступил к освидетельствованию, благо любопытствующие оказались под рукой. Допрашивать девочку воевода приказал подьячему Комарову. Арина стояла молча перед толпой. Лицо ее было неподвижно, рот закрыт. Подьячий спросил дьявола: - Кто ты такой?

–  Лукавый, - послышалось всем издалека ребяческим, гугнивым голосом, лукавый. Зовут меня Иван Григорьев сын Мещерин, рожусь завтра. Откуда ты?
– спросил подьячий.
– Из воды, - отвечал тот же голос. Толпа остолбенела, но вскоре вопросы продолжились. Оказалось, что лукавый "также и других речи по вопросам христианским отвечает явственно" Когда же спросили Арину, как же дьявол тот в ней оказался, получили ответ, что "посажен лукавый во утробу к оной девке во щах девкою Василисой тому четвертый год и взят он из воды". Тут же призванная Василиса утверждала относительно якобы ею в утробу Арине дьявола, "который ныне говорит человеческим языком вслух", что кто его посадил, "во щах ли или в другом каком зелье и сколь давно, про то она, Василиса, не ведает".

В то время подвергнуться дьявольскому наваждению было очень серьезным преступлением, которое требовало тщательнейшего расследования всех обстоятельств дела, в том числе и выяснения того, кто и с каким умыслом напустил на одержимого эту нечисть. Арину до поры до времени заключили в томский Рождественский девичий монастырь под арест, в келью игуменьи Доминики. К келье приставили часового, а игуменье велели девочку почаще водить в церковь и смотреть за ней "накрепко".

Поскольку дело оказалось серьезным - ведь результат порчи был налицо, Угримов составил акт освидетельствования, в котором указал, что Арина "подлинно явилась' испорчена". Затем воевода посла." с нарочным донесение о таком важном происшествии непосредственно в Сибирскую губернскую канцелярию, в Тобольск - тогдашнюю столицу Сибири.

Сибирская канцелярия, в свою очередь, донесла о том деле в Тайную канцелярию в Санкт-Петербург, а также поставила в известность Сибирский приказ и стала ждать ценных указаний от вышестоящего начальства.

Ценные указания сверху пришли довольно скоро, и наконец 5 октября 1737 года из Сибирской губернской канцелярии в Томск на имя Угримова был послан указ, согласно которому воеводе ведено "расспросить накрепко" Алексея Мещерина, "с какого времени девка испорчена, каким способом он ту порчу у оной девки узнал, и сам ли, и для чего он столь долго о том нигде не доносил". Также Угримову предписывалось подробно расспросить томичей, что за человек Мещерин, собрать сведения о Василисе и письменно доложить результат следствия. Еще в указе содержалось такое предписание: "А если дьявольское наваждение продолжается в утробе Арины, то ее Мещерина и Василису прислать с делом в Тобольск".