Чтение онлайн

Все три дивизии укомплектованы были, конечно же, далеко не так, как полагается. Например, третья дивизия состояла из шести баденских линейных батальонов, пфальцского отряда в несколько сот человек под командованием неунывающего Бленкера, отряда Виллиха и одной батареи. Не лучше обстояло дело и в двух других дивизиях.

Двадцать шестого июня вечером Виллих был вызван к заместителю главнокомандующего полковнику Францу Зигелю в Раштатт, где располагалась главная квартира. Как всегда в подобных случаях, Виллих предложил поехать с собой Энгельсу.

Зигель принял Виллиха и Энгельса в огромной комнате какого-то пустующего дома. Он поднялся им навстречу из-за стола, крепко пожал руки и, видно по всему, хотел быть любезным и радушным.

Энгельс не видел Зигеля с той памятной встречи с баденским правительством в Карлсруэ, на которой он, Зигель, излагал перед ним и перед Марксом свой план революционного похода на Нюрнберг. С тех пор прошло больше месяца. За это время в Зигеле еще отчетливее стали видны черты несоответствия и противоречия между вчерашним младшим лейтенантом и нынешним полковником, между совсем молодым человеком и заместителем главнокомандующего. Это улавливалось и в манере держаться, и в голосе, и в том, что он говорил.

Едва вошедшие уселись в кресла, как Зигель весьма дружелюбно и в то же время решительно сказал:

– Господа, обстоятельства вынуждают меня быть предельно кратким. Настал решительный час. И именно теперь я предлагаю вам, полковник Виллих, взять на себя командование пфальцскими войсками.

Энгельс и Виллих невольно переглянулись.

– Позвольте узнать, а где же Шнайде? Куда он девался? Что с ним?

– Ведь он был так хорош в своей гусарской венгерке, - вставил Энгельс.

Зигель помялся, помолчал, но - делать было нечего - все-таки выдавил из себя:

– Видите ли, господа, он дискредитирован...

– В каком смысле?
– вскинул брови Виллих.

– Как полководец или как человек?
– усмехнулся Энгельс.

Полковничья солидность окончательно слетела с Зигеля, сейчас он был младшим лейтенантом, отвечающим перед старшими по возрасту и по званию за неполадки в своем взводе.

– Печальная история, господа... И нелепая... Его избили собственные солдаты.

Энгельс засмеялся:

– Я предчувствовал, что дело кончится для него чем-то в этом роде! И не посмотрели на возраст!

– За что же избили?
– спросил Виллих.
– И серьезно?

– Да разве он не заслуживал этого еще до того, как вступил в должность командующего!
– продолжал смеяться Энгельс.

– Я не знаю всех подробностей, - уклончиво ответил Зигель, пытаясь снова напялить на себя полковничий вид.
– Да и не в них суть. Главное, генерал дискредитирован. Главнокомандующий и я сочли невозможным его дальнейшее пребывание в должности. И вот предлагаем занять ее вам, полковник Виллих. Вы согласны?

Виллих помолчал, потом резко откинулся в кресле и решительно ответил:

– Нет, не согласен. Я хочу по-прежнему быть со своим отрядом, с которым меня многое связывает. Там я буду полезней. А что касается Шнайде, то его, конечно же, давным-давно следовало сместить. Ваше решение вполне справедливо.

– Да, совершенно необязательно было ждать, пока солдаты изобьют генерала, - сокрушенно вздохнул Энгельс.

– Может быть, вы не хотите расставаться со своим адъютантом?
– уже совсем полковничьим голосом спросил Зигель.
– Мы сделаем так, что он останется вместе с вами.

– Благодарю, - сдержанно ответил Виллих.
– Мы с господином Энгельсом действительно очень сблизились за эти недели, и я не хотел бы с ним расстаться, но дело не только в нем. Повторяю: в отряде я буду полезней.

Все помолчали, обдумывая каждый свое.

– Я могу вам подсказать, господин Зигель, - у Виллиха не поворачивался язык назвать этого юнца полковником или заместителем главнокомандующего, - еще одно совершенно необходимое перемещение в командном составе.

– Что вы имеете в виду?

– И я, и Энгельс, и многие другие крайне удивлены тем, что командиром нашей третьей дивизии назначен полковник Томе.

Действительно, это было весьма странно. Дня три назад в отряде, которым командовал Томе, вспыхнул бунт. Предводительствуемые своим командиром, взбунтовавшиеся солдаты попытались арестовать Мерославского и Зигеля, чтобы выдать их пруссакам. Лишь с трудом главнокомандующему и его заместителю удалось избежать уготованной для них участи. И вот теперь, словно в поощрение за это предательство, Томе поставлен во главе дивизии.

– Вы думаете, ему нельзя доверять?
– Глаза Зигеля с лейтенантским проворством заметались от Виллиха к Энгельсу и обратно.

Виллих недоуменно пожал плечами:

– Если человек хотел выдать противнику главнокомандующего своей армией, то естественно предположить, что он захочет сделать это и с частью, которую отдали ему во власть. Разве не так?

– Но вы же знаете, какая у нас острая нехватка в командных кадрах.

Энгельса такой довод едва не вывел из себя.

– Что ж, - сказал он едко, - может быть, для покрытия этой нехватки надо обратиться к прусскому генштабу с просьбой выделить нам офицеров?

Зигель промолчал, что-то обдумывая, потом с полковничьей серьезностью проговорил:

– Хорошо, это мы еще взвесим. А теперь скажите мне, господа, что вы вообще думаете о положении своей дивизии.

– Прежде всего мы думаем, что именно по ней противник нанесет свой первый удар, а позиция ее в некоторых отношениях весьма уязвима, - сказал Виллих.

– Но почему? Ведь ее правый фланг упирается в границу с Вюртембергом...

– В этом-то и состоит главный изъян позиции, - перебил Виллих. Противник может обойти нас с вюртембергской территории и ударить по Гернсбаху. Наши патрули видели сегодня по ту сторону границы солдат генерала Пёйкера.

– Господа! Это исключено. Это противоречило бы всем международным правилам. Граница - это граница!
– воскликнул Зигель с чисто лейтенантской экспансивностью.

– Неужели вы думаете, господин Зигель, - горестно покачал головой Энгельс, - что, с одной стороны, правительство Вюртемберга откажет принцу Вильгельму в таком пустяке, как пропуск его войск через свою территорию, а с другой - если оно вдруг все-таки откажет, - неужели вы думаете, что Картечный принц остановится перед тем, чтобы добиться своего силой?