Чтение онлайн

Вскоре оттуда пришел новый приказ Зигеля. Он писал, что, так как пограничный швейцарский кантон относится к повстанцам враждебно, он не может занять ту позицию, о которой говорилось в предыдущем приказе, и завтра выступает либо в Вальдсхут, либо за реку Альб, то есть уже к самой границе, к Рейну. Отряду Виллиха предписывалось следовать в том же направлении.

– Ты прав!
– воскликнул Виллих и, гневно скомкав приказ, бросил его на землю.
– Зигель метит на Зеккингенский мост. Но так легко у него это не выйдет!

Энгельс поднял бумагу, разгладил ее и спрятал в карман.

– Фридрих, немедленно едем к нему!

Наступал вечер, но до Тингена было всего каких-нибудь семь-восемь километров, поэтому оседлали лошадей и поехали.

Тинген уже засыпал, когда командир отряда и адъютант, предъявив патрулям удостоверения, въехали на окраину. Деревня была переполнена войсками. Измученные бесконечными переходами, волонтеры спали, подложив под себя кое-какую одежонку, прямо на земле - в домах не хватало всем места, - благо погода стояла отменно теплая.

Первым из командования, кого встретили прибывшие, оказался Людвиг Шлинке, недавний прусский офицер, затем торговец, а ныне генерал-квартирмейстер. Он сказал, что утром вся армия двинется на Зеккинген, а там через Рейн в Швейцарию.

– Где Зигель?
– раздраженно спросил Виллих, не вдаваясь в дальнейшие расспросы.

Шлинке объяснил.

Дом, в котором расположился главнокомандующий, был в центре деревни. Часовой не хотел впускать пришедших, ссылаясь на позднее время и на какой-то запрет, но Виллих просто оттолкнул парня, и они прошли.

В большой, плохо освещенной комнате Зигель сидел над картой в позе человека, мучительно ищущего решения. Он не удивился вошедшим. Энгельс подумал, что он не удивился бы сейчас, пожалуй, и тому, если бы вошел генерал фон Пёйкер или даже сам принц Вильгельм.

– Чем обязап, господа?
– только и спросил Зигель.

– Что ж, господин главнокомандующий, удираем за Рейн?
– без околичностей бросил Виллих.

– Зачем такие слова?
– вяло возразил Зигель.
– Не удираем, а отходим на правый берег Альба.

– Точнее, к Зеккингенскому мосту?

– Дело покажет, а пока - за Альб. Там, во-первых, есть возможность занять сильную позицию, ту самую, которую генерал Моро в 1800 году занимал против австрийцев. Во-вторых, туда же идет и дивизия...
– Зигель запнулся и поправился: - Отряд Долля, с которым мы соединимся.

– Позвольте заметить, - вмешался Энгельс, - что в данной ситуации сильная позиция Моро едва ли может быть нам полезна.

– То есть как это?
– встрепенулся Зигель.
– Откуда вы знаете?

– Из истории, господин главнокомандующий, из истории, - вздохнул Энгельс.
– И, конечно, из того, что происходит сейчас. Дайте карту.

Энгельс наклонился над картой, взял карандаш и показал, где полсотни лет назад стоял французский генерал, а где австрийцы. Выходило, что позиция Моро действительно была сильной и ее можно сейчас занять, но она обращена не в ту сторону, откуда, по всем данным, следует ожидать врага. Зигель был смущен.

– Но... хорошо, - замялся он.
– И все-таки надо идти за Альб. Там мы встретимся с Доллем...

– Если он уже не перемахнул через Рейн, - насмешливо сказал Виллих.

– Какие основания, полковник, у вас так думать?
– вскинулся Зигель.

– А есть ли у вас основания думать иначе? Ведь у вас давно уже нет никакой связи с его отрядом. Так?

– Да, вот уже три дня, но...

– Одним словом, - бесцеремонно перебил Виллих, - все ваши расчеты построены на песке. Если завтра вы кинетесь к Зеккингенскому мосту, то пруссаки могут смять вас а опрокинуть в Альб или Рейн. И на вашей совести будет гибель всего, что осталось. Поэтому выход один.
– Виллих взял карандаш и наклонился над картой.
– Надо повернуть обратно и идти на Гриссен...

– Нет, я с этим не согласен. Зачем?

– Затем, чтобы без паники, спокойно отойти вот на этот последний клочок баденской земли, со всех сторон окруженный швейцарской территорией.
– Виллих обвел карандашом то место, о котором говорил.
– На севере этого мешка находится Ештеттен, на юге - Лотштеттен, а между ними в горловине - Бальтерсвейль.

– И что, и что?
– засуетился Зигель.

– В этой горловине мы займем оборону и дадим последний бой пруссакам. Фланги у нас будут прикрыты швейцарской границей, которую на сей раз пруссаки нарушить не посмеют: швейцарцы этого не допустят. А если пруссаки все-таки решатся, то возникнет весьма благоприятная для нас перспектива втягивания Швейцарии в войну.

– Но разве мы сможем теперь противостоять неприятелю? Нет! Как главнокомандующий...

– Позиция у Бальтерсвейля будет как раз во многом выгодна для наших войск. На столь узком пространстве противник не сможет в полной мере использовать преимущества своего огромного численного превосходства. А высоты за Бальтерсвейлем очень удобны для нашей артиллерии.

– Но зачем этот последний бой?!
– почти с отчаянием выкрикнул Зигель.

– Энгельс, объясни ему.
– Виллих устало махнул рукой и отошел от стола.

– Только отступление с боем дает максимальные шансы на спасение наибольшего числа наших людей, - жестко проговорил Энгельс.
– Ожидание боя будет держать отряды в напряжении, задержит их окончательную деморализацию. В противном же случае, то есть в случае простого бегства, деморализация завершится мгновенно, и уж тут мы полностью окажемся во власти прихоти пруссаков. Они, конечно, по лености или по трусости могут не тронуть нас и беспрепятственно выпустить за границу, но более вероятно, что они кинутся за хаотично бегущим противником, и тогда наше положение будет отчаянным. Разве не ясно?

– И все же я отдал приказ об отходе за Альб, и я его не отменю.

Виллих, стоявший в сумраке у дальней стены комнаты, вдруг сделал несколько больших быстрых шагов, вышел на свет и зло проговорил:

– Нет, вы его отмените!

– Полковник Виллих! Я тут главнокомандующий!

– Младший лейтенант Зигель! У вас осталась последняя возможность предпринять разумное действие и тем несколько поправить свою репутацию. Садитесь и пишите новый приказ.

Зигель еще поартачился с четверть часа, а потом все-таки взял бумагу и написал приказ о марше на Гриссен и Бальтерсвейль.